Kail Itorr (jaerraeth) wrote,
Kail Itorr
jaerraeth

Categories:

Прошлое будущее настоящее...

Благо кондотьера

Франко Сакетти. Новелла 181.
"Ответ, данный сэром Хоквудом двум францисканцам, был хорош. Эти монахи были в нужде и пошли посетить его в одном из его замков по названию Монтеккио, примерно в миле от Кортоны. Придя к нему, они приветствовали его по своей привычке:
- Господин, да дарует Господь вам мир.
И он тогда дал им такой ответ:
- Да лишит вас Господь всех подаяний.
Монахи сильно испугались и сказали:
- Сэр, почему вы говорите с нами подобным образом?
- Ну, а я мог бы спросить вас, отчего вы говорите со мной подобным образом? - сказал сэр Джон.
И монахи сказали:
- Мы хотели лишь пожелать вам блага.
Сэр Джон ответил:
- Как вы можете думать, что желаете мне добра, если вы приходите ко мне и желаете, чтобы Господь заставил меня умереть от голода? Неужто вы не знаете, что я живу войной, и что мир будет моей погибелью? А потому, что как я живу войной, так вы живёте подаяниями, ответ, который я дал вам, был таким же, как ваше приветствие.
Монахи пожали плечами и сказали:
- Сэр, вы правы. Простите нас. Мы были глупы.
И после того, как закончили они некоторые дела, которые у них были с ним, они ушли и вернулись в свой монастырь в Кастильоне Аретино, где рассказали этот анекдот, бывший приятным и умным, особенно для Хоквуда, но не для тех, кто предпочёл бы жить в мире".
Эх, вот как не вспоминать этот случай, мысленно желая своим нанимателям больше поводов нуждаться в твоих услугах!
На этом можно бы и закончить, но далее у Сакетти идёт страстный пассаж о грехах кондотьеров, так что приведу для коллекции и его (хотя, конечно, мнение уважаемого Франческо о наёмниках мы нисколько не разделяем)
"И верно, что военная карьера этого человека в Италии длилась дольше, чем у кого бы то ни было, около шестидесяти лет (преувеличение - a.), и почти каждая часть страны платила ему дань. Его достижением было то, что в его время было очень мало мира. И горе любому человеку или народу, которые слишком доверяет таким, как он, потому что люди, коммуны и города живут и растут в мире, а люди вроде него живут и процветают от войны, которая губит города, которые уничтожают себя и угасают. В тех людях (т.е. в иностранных наёмниках - a.) нет ни любви, ни веры. И часто случается так, что они приносят больше вреда тем, кто им платит, чем солдатам с другой стороны, потому что, хотя они притворяются готовыми атаковать и сражаться друг с другом, они обычно относятся друг к другу с бoльшим уважением, чем к своим нанимателям, и мне кажется, что они говорят друг другу "Ты ограбь эту сторону, а я ограблю эту". Люди подобны заблудшим овцам, если не видят, что каждый день хитрость этих наёмников приводит к войнам и заставляет людей действовать совершенно иррационально. И в чём причина того, что так много итальянских городов сейчас под властью синьоров, хотя однажды они были свободными? Почему Апулия в том состоянии, в каком она сейчас, почему Сицилия такова? Куда война между Падуей и Вероной привела их, как и многие другие города, которые нынче в таком плачевном состоянии?
О вы немногие несчастные, вас так мало, кто ещё живёт в свободе: не позволяйте себя обмануть хитрым людям с оружием. Оставайтесь в мире, даже если ваши враги два или три раза подвергнут вас унижениям, которые могли бы привести к войне; потому что война может начинаться медленно, но вскоре она растёт с невероятной скоростью, и то зло, которое она порождает, не может быть исправлено быстро".


War never changes

Брантом рассказывает, что во время осады Пиццигеттоне испанский снайпер из гарнизона был готов поразить вражеского командира, маркиза де Пескара. Когда он уже готов был выстрелить, его капитан выхватил зажжённый фитиль со словами: "Не дай бог, чтобы через нашу жестокость погиб самый отважный из ныне живущих капитанов, отец солдат, который содержит нас [тоже], хотя мы враги. Намного лучше будет, если мы сохраним его жизнь, поскольку те из нас, кто будет жив, получат жалованье и не умрут от голода во время беспечного и ленивого мира".
Брантом замечает, что, по его мнению, капитан сказал хорошо, так как маркиз был врагом мира и другом войны и честолюбия и всегда давал своим врагам дело, которым они могли заработать на хлеб. Маркиз так не любил мир, что однажды, когда некие монахи приветствовали его словами "Да пошлёт Господь вам мир", он отвечал "Да лишит вас Господь Чистилища", подразумевая, что они благословили его на потерю его источника существования, а он пожелал им того же.
(Интересно, что маркиз у Брантома почти дословно повторяет случай с Хоквудом из новеллы Саккетти, см. выше).
Когда герцог де Гиз был убит при осаде Орлеана, солдаты с обеих сторон оплакивали его как своего отца, ибо "честно говоря, солдата не тревожит, какой ветер войны дует, праведный или нет, но [важно только] где есть [что-то] на поживу. И кто создаёт ему возможность заработать хлеб, тот ему и отец".

Мемуаристы того времени не писали о войне как о феномене. Их интересовали конкретные события, а не осмысление сущности организованного насилия. Их конфликты с вышестоящими командирами были личными, а не символом сопротивления бездушной военной машине. Война в их представлении была естественным явлением и даже положительным, и её не стоило прекращать. Она давала дворянам и солдатам-простолюдинам способ заработать хлеб, престиж, статус и даже смысл жизни. Тогдашняя испанская песенка говорила:

Война мне родина,
И латы мне как дом,
И круглый год
Вся жизнь моя - лишь бой.

Практически никто из мемуаристов не пишет и о том, как реальность войны растоптала иллюзии, порождённые рыцарскими романами и рассказами ветеранов, хотя некоторые упоминают о том, что в юности отправились на поиски приключений. Разве что Гаскойн говорит, что война его разочаровала. Он ждал от войны денег и славы, а получил лишь кровь, грязь и муки. При этом все лишения и страдания он считал нормальным делом - его расстроило лишь то, что судьба лично его обделила деньгами и славой, в то время как другие их получили.


Время хрустеть стаканами

В феврале 1567 года Амстердам был на пороге гражданской войны. После прогремевших в Нидерландах иконоборческих бунтов правительство опомнилось и взяло ситуацию под контроль. Городским кальвинистам приказали освободить церковь во францисканском монастыре, в которой они проводили свои службы. Три роты городской милиции были расформированы, а бургомистры-католики получили от правительства полномочия на вербовку трёх сотен наёмников в добавок к уже нанятым двум сотням.
Амстердамские кальвинисты решили, что эти меры слишком сильно изменят баланс сил, и что без защиты местной милиции им больше не дадут отправлять религиозные службы. Бюргеры боялись, что чиновники с опорой на наёмников откроют ворота правительственной армии, изгонят кальвинистов и казнят сто или двести граждан. Эти слухи, неизвестно кем распространённые, вызвали мятеж, в котором приняло участи почти всё взрослое население Амстердама. Численность мятежников современники оценивали в восемь или девять тысяч человек. Они захватили контроль почти над всем городом. Кальвинисты были среди них меньшинством (в тот период протестантская ересь распространялась прежде всего по южным провинциям, которые в будущем остались испанскими, а не по северу Нидерландов) - большинство составляли обычные католики, которые хотели защитить право городского сообщества регулировать религиозные дела. Как это хорошо показал Джеймс Трэйси, сам Мятеж начали вовсе не истовые протестанты, а именно католики, и причиной был вопрос о соотношении юрисдикции городов и центрального правительства.
Сторонники магистрата насчитывали не более двух тысяч человек. Они тоже взяли оружие и заняли центральную площадь Дам, чтобы помочь наёмникам защищать городскую ратушу.
"Никогда не был город настолько разделён, - писал в своих мемуарах Лауренс Якобзон Реаль (один из главарей кальвинистов, купец, владелец таверны "В золотом реале" (нидерл. In den gouden Reael), поэт-любитель, потом стал известен как автор сборника стихотворений "Песни гёзов"). - Можно было видеть, как отец присоединяется к одной стороне, а сын к другой; один брат шёл на площадь Дам, а другой к бюргерам. Два брата в одном доме помогали друг другу надевать доспехи. Один из них спросил:
- Брат, куда ты пойдёшь?
- На площадь Дам, - отвечал тот, - к старым католикам.
- А я, - сказал первый, - пойду к самым старым католическим христианам из всех [т.е. к кальвинистам] на улицы, но если дойдёт до сражения, не давай мне пощады; я тебя щадить не буду".
Этот разговор, который Реалю "горько было слышать", может был и на самом деле, но в то же время Реаль, пожалуй, использовал эту историю как метафору для состояния всего города. Эта история напоминает нам, что Мятеж был не национально-освободительной войной, а гражданской, сравнимой с тем, что в то же время происходило во Франции.
В тот раз братьям не довелось скрестить оружие. Когда обе стороны сблизились, вооружённые до зубов, капитан милиции смог уговорить магистрат и бюргеров заключить договор. Бургомистры отказались от вербовки дополнительных наёмников, а мятежники обещали сложить оружие. Но война была уже близко. Как известно, первые боевые действия Вильгельм Оранский смог начать совершенно без поддержки населения и вторгнулся в Нидерландцы во главе немецких наёмников. Пока Мятеж разгорался, Амстердам и некоторые другие города какое-то время старались держать нейтралитет. Они закрыли ворота перед солдатами обеих сторон, чтобы не подвергнуться штурму и разграблению. Тщетно. Вскоре их всё равно вынудили принять гарнизоны. Многие горожане тогда брали всё имущество, какое могли увезти, и бежали - либо в города, занятые их партией, либо вообще подальше от войны.
По поводу этой истории хочется сделать несколько замечаний.
Во-первых, случаи, когда родственники и друзья оказываются разведены по разные стороны баррикад, безусловно печальны, но всегда вызывают интерес. За каждой такой трагедией стоит свободный и честный выбор человека, который предпочитает личные убеждения узам крови и дружбы и готов за них сражаться. Вот вам и века доминирования корпоративного сознания над индивидуализмом (можно вспомнить из первой Баронской войны XIII в. пример Уильяма Маршала и его сына, из Итальянских войн пример Флоранжа и его отца, из Английской гражданской войны пример Хоптона и Уоллера).
Во-вторых, интересно, что несмотря на подобные факты в массовом сознании существует образ именно национально-освбодительной войны голландцев против испанского владычества. Очень часто можно видеть, что на страницах книг не нашлось места тем нидерландцам, которые имели наглость иначе думать относительно будущего родной страны (точнее, городов, т.к. понятие "родины" в тех местах относилось лишь к городу, изредка к провинции, и почти никогда ко всем Нидерландам - говорят, и сегодня бельгийцы и нидерландцы недалеко ушли от такого мироощущения). Говорили мне и то, что именно концепцию освободительной борьбы до сих пор традиционно вкладывают в головы школьникам и продвигают в научно-популярной литературе в Голландии и даже в Бельгии, хотя её территории в итоге поддерживали "испанскую" сторону и натерпелись от голландцев. Возможно, потому, что так проще объяснять, отчего голландские войска действовали не мягче испанцев. Например, как рассказывать детям о рейде Фридриха Генриха Оранского по Южным Нидерландам в мае 1622 г.? В ходе этого рейда Оранский сжёг 70 деревень, дошёл до ворот Брюсселя, после чего вернулся на север с богатой добычей. Видимо, проще сказать, что эти деревни были оккупированы испанцами, а Оранский их освобождал и брал имущество на ответственное хранение.
В-третьих, примечательно, что в Средние века и Раннее Новое время всякий раз во время междоусобиц очень многие жители до самого последнего избегали вставать на чью-то сторону, хотя война кипела у них под самым боком, и вопрос выбора стороны был вопросом жизни и смерти. Зато сейчас, в век Интернета, всяк считает долгом как можно скорее выбрать сторону в конфликтах, идущих за тридевять земель.

(все истории от antoin)

X-posted at http://jaerraeth.dreamwidth.org/507153.html
Subscribe

  • Встречи на дорогах

    Я заезжал задом в гараж, и попросил сына помочь мне и сказать, когда я доеду до стены. После того, как я услышал "Бам!", сын сказал мне: "Ровно…

  • Sssstudentessss

    - Профессор, что такое точка? - Точка - это прямая линия, если смотреть ей в торец. === ххх: Теперь на просветительскую деятельность нужно…

  • Он и Она

    - Все мужики - козлы! - Верно, дорогая. - И ты тоже! - Конечно, дорогая. - И почему только я вышла за тебя замуж?! - А вот теперь мы плавно перешли к…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments