Kail Itorr (jaerraeth) wrote,
Kail Itorr
jaerraeth

Categories:

Treacle and ink

- Аннабелл!..
При звуке строгого женского голоса, раздавшегося из-под большого пляжного зонта, полуденное мерцание сжалось и будто выпрямилось. Золотой переливчатый пузырь, в котором плыли солнце и море, шум волн и крики чаек, лопнув, рассеялся, плоский свет резанул глаза и заставил меня на мгновение зажмуриться.
- Аннабелл, выйди на берег, будь добра!
Ответа не последовало.
Я оторвался от изучения окатанного морем куска дерева, поднял взгляд и увидел шагах в пяти от себя девочку в матросском костюмчике.
Она стояла на кромке прибоя, набегающая волна понемногу замывала её ступни в песок, но девочку это нисколько не заботило. Запрокинув голову и обеими руками придерживая сбившуюся на затылок соломенную шляпку с полосатой лентой, она слегка раскачивалась из стороны в сторону и тихонько напевала что-то на незнакомом мне языке.
- Аннабелл!.. - снова повторила сидевшая под зонтиком женщина. - Я жду.
Девочка опустила руки, - шляпка тут же съехала ей на спину, повиснув на ленте, - обернулась, посмотрела на меня и, заправляя за ухо заполоскавшуюся на ветру золотисто-рыжую прядь, сказала:
- Мисс Картер думает, что море существует лишь для того, чтобы смотреть на него из-под зонтика. Мисс Картер - моя гувернантка. А я - Белл.
- Уильям, - растерянно поклонился я.
Её звали Белл. Лаура, - не Лора, подчёркивал её отец, преподававший в университете классические языки, - Аннабелл Хант. Лауру и Лору она в равной степени отвергала, на Аннабелл соглашалась, пусть и заводила глаза, но сама всегда просила называть её Белл.
Ей, как и мне, было десять, - оказалось, мы родились в один день, - и то лето она с отцом и гувернанткой проводила в Сен-Мало, где мы остановились перед тем, как вернуться в Англию. Мать Белл умерла вскоре после её рождения, ни братьев, ни сестёр у неё не было. Доктор Хант, совершенно равнодушный к морю, заканчивал работу над серьёзным научным трудом, так что Белл, проводившая день за днём в обществе мисс Картер, очень скучала. Я же, несколько утомившись сменой впечатлений за время путешествия, мечтал увидеть живое человеческое лицо, а не картину или статую.
Надо ли говорить, что мы с Белл мгновенно подружились - нам просто ничего другого не оставалось.
Впрочем, полагаю, будь у нас выбор побогаче, мы всё равно предпочли бы друг друга. Белл, неистощимой выдумщице, вечно затевавшей новую игру или проделку, нужен был верный товарищ, способный воплотить все её замыслы, а мне, мальчику довольно робкому и склонному цепляться за книжные знания, был необходим кто-то, кто вывел бы меня на воздух и свет, увлёк за собой и заставил отложить книгу.
Я учил Белл играть в шахматы, - должен сказать, она переставляла фигуры, как ей вздумается, и сочиняла для них какие-то свои правила, - а она играла со мной в целый мир сразу.
- Вот! Расскажи про него историю! - говорила она, поднимая, к примеру, с дорожки в саду гостиницы упавший лист и вручая его мне.
- Это лист платана, - начинал я. - Наверное, упал ночью, когда дул ветер:
Белл морщила нос и яростно качала головой, отчего её волосы взлетали и чертили вокруг головы золотую дугу.
- Здесь ведь нет ни одного платана!
Я, осознав свою ошибку, растерянно умолкал. Потом пожимал плечами и протягивал лист обратно.
- Тогда я не знаю, как про него рассказывать.
- Начни с конца, - предлагала Белл, - и продолжай, пока не дойдёшь до начала. Тогда станет яснее.
И действительно, выяснялось, что если рассказывать с конца, - с того, что у тебя в руках, в чём нельзя ошибиться, - история складывается сама собой. Так, делалось совершенно ясно, что лист платана, прилипший к ободу колеса, притащила с собой с аллеи тележка молочника, это было понятно по следу на листе, слишком узкому для дилижанса и слишком широкому для тачки садовника.
- Все правдивые истории, - поднимала палец Белл, - начинаются с конца. Это как сматывать клубок, когда распутаешь шерсть.
Мы вспоминали образцы рукоделия Белл, приводившие мисс Картер в отчаяние, переглядывались, как заговорщики, и начинали безудержно хихикать.
Как-то я спросил Белл, что она пела, стоя по щиколотку в песке, в тот день, когда мы впервые встретились, и Белл, с таинственным видом склонившись ко мне, продекламировала пару строк на загадочном языке.
Я ждал объяснений, но напрасно.
- Ну же, Уильям! - с досадой воскликнула Белл. - Ты ведь знаешь!
Полдня я повторял про себя непонятные строчки, как заклинание, пока совершенно случайно не понял, что это песенка про пирог с дроздами, только все слова идут задом наперёд.
На следующий день мне удалось произвести на Белл некоторое впечатление, объявив разгадку. К тому же я показал своей подруге зеркальное письмо, которому меня обучил шутки ради мой брат. Белл пришла в неописуемый восторг. Она тут же принесла какую-то из отцовских книг и стала прикладывать её к зеркалу, читая слова наоборот, что нас неимоверно веселило. Какое-то время мы даже разговаривали шиворот-навыворот, на подобии тайного языка.
- Такую тарабарщину, - заметил отец Белл, доктор Хант, - я слышал в детстве, на представлении театра кукол в ярмарочном балагане.
Прозвище прилипло. Отныне и мои родители, и доктор Хант, и мисс Картер стали звать нас балаганом - последняя, боюсь, несколько неодобрительно.
А потом лето кончилось.
"Милый Уильям, - прочёл я однажды утром в послании, влетевшем в моё окно бумажной птичкой, каких мастерски складывала Белл, - папа сказал, что мы возвращаемся в Англию. Не хочу портить последний день, давай не будем прощаться. Я ведь уеду только завтра, а сегодня не завтра. Твоя Белл".
Я был безутешен, однако, уважая желание Белл, весь день мужественно делал вид, что сегодня не завтра.
После ужина, когда доктор Хант пришёл проститься с моими родителями, Белл сунула мне небольшой свёрток, перевязанный тесьмой, шепнула:
- Может быть, у тебя получится выпустить солнце - там, дома, - и убежала.
В свёртке я нашёл карманное зеркальце Белл, которым мы часто пускали солнечных зайчиков. Белл была убеждена, что собранное зеркалом солнце остаётся внутри, просто его нужно суметь выпустить.
Всю осень мы писали друг другу, а в декабре родители объявили мне, что мы едем навестить моего брата-студента и отметить с ним Рождество - что означало, что я увижу Белл. Отец сказал, что писал доктору Ханту, и тот предложил отметить наш с Белл общий день рождения у них.
Я несколько недель думал, что подарить Белл, и, наконец, нашёл для неё в местной лавочке особенный подарок: увеличительное стекло в серебряной оправе. Чтобы приобрести его, мне пришлось разбить копилку, но мне не терпелось показать Белл, как с помощью лупы можно по-настоящему собрать солнце и даже развести огонь.
Должен признаться, когда мы вошли в дом Хантов, самообладание меня покинуло. От осознания того, что я вот-вот увижу Белл, впервые с лета, мне было дурно. Судя по всему, те же чувства владели моей подругой, потому что мисс Картер пришлось несколько раз звать Белл, а потом пойти за ней.
Я даже не смог вручить Белл подарок. Мы сидели за праздничным столом, не решаясь посмотреть друг на друга. Разрезали сливовый пирог, Белл досталась запечённая в нём монетка, которую она равнодушно спрятала в карман передничка. Меня это почему-то расстроило: я надеялся, что получу монетку и смогу отдать её Белл на счастье.
- Аннабелл, - в какой-то момент предложил доктор Хант, - ступайте с Уильямом в гостиную, поиграйте. Покажи ему котят.
Мы встали из-за стола и, взявшись за руки, вышли из комнаты.
Закрыв за собой дверь, Белл впервые за день взглянула на меня и заулыбалась.
- Признайся, Уильям, - сказала она, - ты хотел, чтобы монетка досталась тебе!
- Только для того, чтобы я мог отдать её тебе, - честно ответил я.
Белл задумчиво склонила голову к плечу, потом кивнула своим мыслям и сунула руку в карман передничка.
- Держи, - произнесла она, протягивая мне монетку. - Можешь отдать её мне, или оставить у себя. Я всё равно буду знать, что она моя. Что ты мне её отдал. А теперь пойдём смотреть котят.
Котят было двое, белый и чёрный. Кошка как раз взялась умывать белого, а чёрный играл с клубком на каминном коврике - кто-то неосмотрительно оставил в гостиной корзину с рукоделием. Я собирался с духом, чтобы вручить Белл подарок, но она сразу подхватила чёрного котёнка и с притворной серьёзностью взялась его отчитывать.
- Неужели мама не объяснила тебе, как себя вести? - укоризненно спросила она. - Не объяснила, что путать шерсть нехорошо? Сиди смирно, не вертись! До чего же ты скверная девица, посмотри на себя!
С этими словами Белл поднесла котёнка к зеркалу над камином и вдруг замерла.
- Уильям, взгляни! - позвала она меня.
Я подошёл к Белл.
- На какой руке у меня браслет? - спросила Белл.
На запястье у неё был плетёный браслет, к которому я подвесил в Сен-Мало ракушку, найденную на пляже.
- На левой.
- А там?
- Где - там? - не понял я.
- По ту сторону зеркала, - отозвалась Белл, прижимая к себе котёнка одной рукой, а вторую, с браслетом, поднося к стеклу.
- На правой, - ответил я. - Но никакой той стороны нет, это просто твоё отражение.
- Откуда ты знаешь? - прошептала Белл. - Разве ты там был?
- Белл, там никто не был, - увещевательно произнёс я. - Там вообще ничего нет, просто стекло, амальгама, рама и стена.
Я взглянул на зеркало и осёкся. В сгущающихся январских сумерках стекло казалось не плоской поверхностью, но чем-то вроде дымки, в которой терялись и искажались очертания предметов. Зеркало словно тихонько зыбилось, как вода в пруду.
Белл посмотрела на меня со странной улыбкой и вдруг попросила:
- Помоги мне.
Как заворожённый, я подал ей руку, и моя подруга Белл, опустив котёнка в кресло, шагнула на сиденье, потом на широкий подлокотник, на подголовье, а оттуда - на каминную полку, где на мгновение остановилась, сжав мои пальцы.
- Уильям: - шепнула она. - Туда можно войти:
Я не успел ничего сказать.
Белл отпустила мою руку и вошла в зеркальное марево - оно пропустило её внутрь, не поколебавшись. Через мгновение я увидел Белл на той стороне, словно сквозь туман. Потом она обернулась через плечо, улыбнулась мне, в последний раз, и пропала. Я с недоумением взглянул на свою поднятую руку, приложил ладонь к холодному, гладкому стеклу - и рухнул во мрак.

Мой бедный друг на мгновение прикрыл глаза, стиснул кулак и продолжил.
- Я, должно быть, пролежал перед камином в беспамятстве около получаса, потом меня обнаружила мисс Картер. Белл исчезла. У меня был сильный жар, в лихорадке я пытался объяснить взрослым, что случилось, но мои слова сочли бредом. Впрочем, горничные что-то услышали, по городу пошли разговоры, и вся эта история, увы, стала достоянием человека стороннего, праздного и бессердечного, который превратил её в развлекательное повествование: К счастью, у него достало чувства приличия хотя бы изменить имя Белл.
Он умолк, откинувшись в кресле.
- Девочку так и не нашли? - помолчав с полминуты, спросил я.
Он покачал головой.
- Ни её, ни, - подчёркнуто спокойно выговорил он, - её тело. Белл Хант пропала без следа. Я знал, что случилось, но родители твердили, что всё это померещилось мне в болезни. Однако я знаю, что видел, хотя и не могу объяснить, что это было.
- Возможно, - мягко заметил я, - ваши воспоминания отчасти и в самом деле объясняются болезненным состоянием. К тому же, детское воображение часто подменяет пугающее переживание чем-то фантастическим, просто во спасение.
Мой друг потёр длинными пальцами переносицу и устало вздохнул.
- Я столько раз пытался убедить себя в этом, дорогой мой, - отозвался он, - что почти поверил. Беда в том, что я, как вы знаете, привык во всём полагаться на разум и логику, а они, как ни жаль, не в силах объяснить того, что произошло в январских сумерках с Белл Хант. Мы были в гостиной вдвоём, не считая кошки с котятами, окна никто не открывал, войти в комнату или выйти из неё так, чтобы этого никто не заметил, тоже было невозможно: у дверей столовой, примыкавшей к гостиной, дежурили лакей и дворецкий, по коридору постоянно сновали служанки. Знали бы вы, сколько раз, не в силах заснуть, я возвращался к этой загадке, пытаясь найти хоть какое-то объяснение случившемуся!.. И каждый раз вынужден был признавать, что единственно верной оказывается та, первая, невыносимая версия, которую я знаю со дня своего одиннадцатилетия: Белл ушла в зазеркалье, и я ничего не могу с этим поделать.
Его голос звучал ровно, но уже по его сдержанности я понимал, как тяжело моему бедному другу даётся этот рассказ, и мучительно искал слова, чтобы как-то поддержать его.
Внезапно он поднял на меня глаза и улыбнулся углом рта.
- Что ж, вот вам драма из моего прошлого. Возможно, она помогает яснее понять мой характер, однако надеюсь, вы не станете записывать эту историю.
- Разумеется, нет, - поспешил заверить его я. - Но хочу, чтобы вы знали, как глубоко я тронут вашим доверием.
Он махнул рукой, и я увидел, что в пальцах у него зажата серебряная монета - блестящая, словно её долго начищали мелом. Проследив за моим взглядом, мой друг усмехнулся.
- Да, - кивнул он, - та самая, из праздничного пирога. Она у меня, но это монетка Белл. Надеюсь, она об этом знает, как обещала.
- Вы хранили её все эти годы? - спросил я, чувствуя, как к горлу моему подкатывает ком.
- Не то чтобы хранил, - задумчиво ответил мой друг. - Но избавиться от неё было бы: слишком значимым поступком. Зеркальце и лупа тоже у меня, их я тоже, пожалуй, намеренно не хранил. Лупой, впрочем, довольно часто пользовался.
Он помолчал, крутя в пальцах монетку, и добавил:
- Долгие годы мне хотелось верить, что однажды какое-нибудь зеркало передо мной дрогнет, и появится Белл. Вернётся из зазеркалья.
- А теперь? - еле слышно спросил я.
Он покачал головой.
- Теперь нет. Теперь чаще верится, что я уйду туда, как виделось в болезни. Мне всё мерещилась та зыбкая дымка, в которую шагнула моя подруга. День за днём. Она и теперь мне иногда снится.
- Вы долго болели в тот раз?
- Больше месяца, и очень тяжело. Врач всерьёз опасался за мою жизнь, - ответил он, потянувшись за трубкой. - Но, как бы то ни было, я выжил. И, очнувшись, твёрдо знал две вещи: во-первых, отныне я всегда хочу точно знать, что произошло, даже если для этого придётся вывернуть историю наизнанку и рассказать её задом наперёд.
Он умолк, тщательно набил трубку и раскурил её.
- А во-вторых? - отважился спросить я, когда он выдохнул дым.
- Во-вторых, больше никто не будет звать меня Уильямом, как звала Белл. У меня, в конце концов, есть второе имя - Шерлок.
(quod_sciam)

X-posted at http://jaerraeth.dreamwidth.org/505542.html
Subscribe

  • Встречи на дорогах

    Я заезжал задом в гараж, и попросил сына помочь мне и сказать, когда я доеду до стены. После того, как я услышал "Бам!", сын сказал мне: "Ровно…

  • Sssstudentessss

    - Профессор, что такое точка? - Точка - это прямая линия, если смотреть ей в торец. === ххх: Теперь на просветительскую деятельность нужно…

  • Он и Она

    - Все мужики - козлы! - Верно, дорогая. - И ты тоже! - Конечно, дорогая. - И почему только я вышла за тебя замуж?! - А вот теперь мы плавно перешли к…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments

  • Встречи на дорогах

    Я заезжал задом в гараж, и попросил сына помочь мне и сказать, когда я доеду до стены. После того, как я услышал "Бам!", сын сказал мне: "Ровно…

  • Sssstudentessss

    - Профессор, что такое точка? - Точка - это прямая линия, если смотреть ей в торец. === ххх: Теперь на просветительскую деятельность нужно…

  • Он и Она

    - Все мужики - козлы! - Верно, дорогая. - И ты тоже! - Конечно, дорогая. - И почему только я вышла за тебя замуж?! - А вот теперь мы плавно перешли к…