Kail Itorr (jaerraeth) wrote,
Kail Itorr
jaerraeth

Categories:

Трехпоросячье

Прядь о Нафи сыне Хрекира (из саги о Свинлауге Свиной Печени)

Был некто по имени Хрекир из Хаврефьорда. Его отца звали Хрюки Свиное Рыло, он приходился племянником Свейну сыну Сверкера Свиньи, который прибыл в Исландию вместе с людьми Гудмунда сына Гудлейфа, а раньше жил на хуторе Свинторп в Норвегии. Но о нем ничего не говорится в этой саге.
Когда Хрекир умер от колики в кишках, его крепкий дом в Хаврефьорде достался старшему сыну по имени Нафи. У Нафи было два сводных брата, Нифи и Нуфи, которых Хрекир прижил с рабыней по имени Свиндис.
Жил в Хауге берсерк Ульв Серые Штаны. Нрава он был вздорного, и говорили, будто он оборотень. Он убил и съел родную бабку Астрид Красное Покрывало, когда та лежала в горячке, а сама Астрид ушла искать овец, и был за это на альтинге изгнан из страны, но уезжать не захотел. Когда на него нашло, он явился на хутор Нифгард, где жил Нифи, приблизился к его землянке, крытой соломой, и сказал: "Выходи, Нифи, будем биться!" Но Нифи знал, что берсерки нечестны в драке, и отвечал: "Нет у меня охоты с тобой биться, Ульф, ступай своей дорогой". Тогда Ульф подул с такой силой, что сдул солому с землянки и спрыгнул вниз. "Ну а теперь охота появилась?" "Появилась охота померяться с тобой, кто быстрее бегает", — засмеялся Нифи и бросился бежать. Он бегал быстро, и когда добежал до Хаврефьорда, то попросил у Нафи дать ему убежище. "Я впущу тебя, Нифи, — отвечал Нафи, — потому что камень крепче соломы, а ты мне сводный брат".
Ульф не стал преследовать Нифи, потому что рядом был хутор Нуфгард, где жил брат Нифи по имени Нуфи. О том, как этот Нуфи был убит у залива Скьяфанди, говорится в "Саге о Торде сыне Тормода". Землянка Нуфи была покрыта хворостом, а сверху была прикреплена конская голова. "Выходи, Нуфи, не будь такой же бабой, как твой брат Нифи!" — сказал Ульф и начал дуть. "Не пускай ветры, Ульф, и не больно-то похваляйся, — сказал Нуфи. — А ступай отсюда по-хорошему!" Ульф тогда дунул так, что разметал весь хворост с крыши и спрыгнул в землянку, но поскользнулся на плоском камне, а Нуфи вскочил на коня и помчался к брату в Хаврефьорд. Он еще не знал, как все обернулось для Нифи.
Нафи и Нифи, увидя Нуфи, впустили его и стали точить копья, зная, что Ульф теперь будет искать их, и тут они как раз сумеют с ним расквитаться.
Когда Ульф Серые Штаны явился в Хаврефьорд, уже стемнело, но он видел в темноте, как все берсерки, и разглядел, что дом у Нафи крепкий. Тогда он нарядился в овчину, как ходят батраки, и постучал в дверь. "Кто там?" — спросил Нафи. "Открой, Нафи, я Бергльот Беззубый", — прошамкал Ульф. В это время мимо проходил Торбьерн Щука, сын Торлейва сына Тюри, и крикнул: "Зубов у него точно нет, одни клыки!" "Напрасно ты это сказал", — отвечал Ульф и отрубил Торбьерну Щуке голову. "Будь ты проклят, Ульф", — сказал Нафи из-за двери. Тогда Ульф залез на крышу дома Нафи и заглянул в дымник. "Не кипятись, Нафи, — сказал он. — Дай я тебя успокою". "Я-то не буду кипятиться, зато ты сейчас будешь", — отвечал ему Нафи, и братья копьями зацепили Ульфа, втащили в дом через дымник и, бросив в чан с кипящей водой для пива, что стоял на очаге, закрыли крышкой. Говорили, что Ульф из-под крышки сказал вису, но в этой саге ее нет. Нафи утром поехал на поле тинга и сказал все, как было.
На этом прядь о Нафи кончается.

(carolinknekt)

===

Дом, который построил Наф

Вот дом, который построил Наф.

А это кирпич, силикатный и ценный,
Из которого, кстати, сделаны стены
В доме, который построил Наф.

А это Ниф-Ниф и Нуф-Нуф. Брательники.
Которые, честно признаться – бездельники,
Живущие в доме, где стены сделаны
Из кирпича силикатного, ценного.
В доме, который построил Наф.

А это стол, за который братцы
Три раза в день неизменно садятся.
Не прочь пообедать всегда брательники
Которые, честно признаться – бездельники,
Живущие в доме, где стены сделаны
Из кирпича силикатного, ценного.
В доме, который построил Наф.

А это котёл, кипящий сурово,
Который стоит на столе дубовом,
Том самом столе, за который братцы
Три раза в день неизменно садятся.
Не прочь пообедать всегда брательники
Которые, честно признаться – бездельники,
Живущие в доме, где стены сделаны
Из кирпича силикатного, ценного.
В доме, который построил Наф.

А это волк. Он зверюшка злобная.
Зато похлёбка весьма съедобная
Из волка вышла. Кипит в котле,
Который нынче стоит на столе,
Том самом столе, за который братцы
Три раза в день неизменно садятся.
Не прочь пообедать всегда брательники
Которые, честно признаться – бездельники,
Живущие в доме, где стены сделаны
Из кирпича силикатного, ценного.
В доме, который построил Наф.

А это коврик, который для смеха
Коряво сшит из волчьего меха
Который, в общем, зверюшка злобная,
Зато похлёбка весьма съедобная
Из волка вышла. Кипит в котле,
Который нынче стоит на столе,
Том самом столе, за который братцы
Три раза в день неизменно садятся.
Не прочь пообедать всегда брательники
Которые, честно признаться – бездельники,
Живущие в доме, где стены сделаны
Из кирпича силикатного, ценного.
В доме, который построил Наф.

(darkmeister)

===

Свекольная ботвинья

Свекольная ботвинья забыта, плачь - не плачь,
она борща сытнее, вкуснее всех гаспач.
В котле её варили и ели все втроём
малютки-поросята в родном дому своём.
Пришёл волчина серый, чтоб слопать поросят,
прогнал он бедных свинок, а свинки голосят,
что на свекольном поле разрушил волк один
хибару из соломы, избу из хворостин.
Лета уже не стало, свёкла созрела вся,
время варить ботвинью - знает и порося.
В своём домишке тесном, зато из прочных глыб
малютки-поросята сварить её могли б,
но к дому волк приплёлся неспешною трусцой,
слегка на стену дунул, пока ещё с ленцой,
потом глядит угрюмо: опять скоты втроём
затеяли ботвинью, немаленький объём.
Волк воет с голодухи: сожру я всех троих,
последних поросяток, оставшихся в живых.
Стучался волк ужасный, рычал, как дикий зверь,
но маленькие свиньи не отпирали дверь.
Волк посильнее дунул, дул до соплей, до слёз,
но ничего не вышло, дом он дутьём не снёс.
Внутренний голос раздался: слушай-ка, серый волк,
влезь по стене на крышу - может быть, выйдет толк?
Времени волку не жалко, решил испытать судьбу,
быстро залез на крышу, прыгнул в печную трубу...
Внутренний волчий голос кое-чего не учёл:
внизу на огне с ботвиньей кипящей стоял котёл.
Листья над волком сомкнулись, замер последний вой
и хором три поросёнка ответ провизжали свой:
нам серый волк не страшен, он глуп, он груб и туп.
Да здравствует ботвинья, свекольный вкусный суп!

(kachur_donald)

===

Как это делалось в Одессе

Начал я.
- Реб Лейб-Джорнал, - сказал я старику, - поговорим теперь о Нафтеле Свинье. Поговорим о молниеносном его начале и ужасном конце. Три тени загромождают пути моего воображения. Вот Ниф-Ниф. Рыжая щетина его поступков - разве не выдержит она сравнения с мощью Нафтеле, этого Наф-Нафа? Вот Нуф-Нуф. Трефное бешенство этой свиньи содержало в себе все, что нужно для того, чтобы властвовать. И неужели сам Вольф Сероштан не сумел различить блеск новой звезды? Но почему же один только Нафтеле взошел на вершину веревочной лестницы, а все остальные повисли внизу, на шатких ступенях?
Реб Лейб-Джорнал молчал, читая трефное сообщество о трех свиньях, трех юных, но уже немало обещающих свиньях. Перед нами расстилалось роскошное буйство постов. Человек, жаждущий ответа, должен запастись терпением. Человеку, обладающему знанием, приличествует важность. Поэтому Лейб-Джорнал молчал, глядя в мутную мглу монитора. Наконец он сказал:
- Почему он? Почему не они, хотите вы знать? Так вот - забудьте на время, что на носу у вас очки, а в душе осень. …
…Когда Вольф Сероштан зашел домой к Нифтеле, тот уже ждал себе неприятностей. Сдуть со света его дом, легкий соломенный дом его, легкий, как вздох ребенка, такой маленький соломенный домик, каких уже не помнит матерь наша Одесса, - это был грубый поступок. Куда было деваться потом Нифтеле со всем скарбом его и со всей его семьей, бездомному Нифтеле, бездомному, как последний босяк, нищему, как побирушка на Молдаванке? Разве что к брату Нуф-Нуфу, единокровному брату Нуфтеле, не то чтобы такому зажиточному брату, но деревянный дом, это, я вам скажу, не так плохо, как соломенный дом, ведь не всем нам Бог наш уготовил хлеб с коровьим маслом на завтрак и не у всех нас в Одессе есть каменные дома.
Нуфтеле знал, что Вольф Сероштан придет и к нему, как знает всякий человек, что придет за ним ангел смерти, как знает капитан греческой фелуки, что так за здорово живешь не провезти ему в город необандероленный табак и не сгрузить на берег шелк и сигары.
Потому что Вольф рассерчал. На другой день он заявился к Нуфтеле с Нифтеле и начал махать пистолетом.
- Холоднокровней, Вольф, - ответил Нуф-Нуф, зеленый, как зеленая трава, потому что надо же было что-то сказать, чтобы не молчать, как могильный камень на старом еврейском кладбище. – Холоднокровней, Вольф, и не имей этой привычки быть нервным на работе.
Сказать, что Вольф Сероштан обиделся, было не сказать ничего. Сказать это было все равно что сказать на белое, что это черное, как сказать на день, что это глухая ночь. Что Нуфтеле и Нифтеле бросились бежать до брата их Нафтеле, так этого можно и не говорить, потому что куда бежать еще этим двум свиньям, трефным этим свиньям, как не к старшему своему брату, отчаянному брату своему, недаром прозванному «Полторы Свиньи». Потому что не было такого богатого еврея на Малой Арнаутской, как Нафтеле, и такого хитрого еврея, как он, и в таком хорошем каменном доме, какого у вас нет и не будет, покуда солнце ходит по небу и живые хоронят своих покойников.
- Какой-то оборванец, - сказал Нуфтеле брату, – какой-то оборванец колотится до твоего помещения.
- Отвори нам, с божьей помощью, хату, - это говорил из-за двери Вольф Сероштан, грубый Вольф, слывший среди волков грубияном. – Иначе тебя ждут большие неприятности в твоей семейной жизни.
- Бросьте этих глупостей, Вольф! – сказал Нафтеле. – Бросьте этих глупостей, ведь это свинья со свиньей не встречается, а два умных человека всегда могут выпить рюмку водки и закусить, чем бог послал. Приходите завтра к Фанкони, Вольфеле, и расскажете мне, что вы имеете против меня, Вольфеле и зачем кипятитесь!
Но покуда Нифтеле и Нуфтеле в помещении горланили, насосавшись, как трефные свиньи, Вольф полез прямо на крышу, потому что если кому неправда закон, тому и печная труба - открытая дверь. Да только у Нафтеле котел висел над огнем, и сам Нафтеле улыбался улыбкой полугодовалого младенца. И скоро паленой шерстью запахло в доме его, волчьей шерстью, мокрой, заваренной кипятком.
- Нафтеле, - сказал Нифтеле брату, - знаешь, что мине сдается? Мине сдается, что у нас горит сажа!
- Братец, - отвечал Нафтеле, - умоляю, закусывайте и выпивайте, и пусть вас не волнует этих глупостей.
Нифтеле тупо уставился на обварившегося кипятком Вольфа, почмокал губами – ай, ай, ай! - а Нуфтеле вытаращился на то, что все еще варилось в котле, и, вздохнув, сказал:
- Что вы скажете на это несчастье! Это же кошмар.
Что потом Вольфа Сероштана хоронили с певчими и сам городовой отдавал ему честь, так это уже другая история.
Но что смыслите в этом вы, когда у вас на глазах очки, а в душе – осень?..

(carolinknekt)

X-posted at http://jaerraeth.dreamwidth.org/495282.html
Subscribe

  • Коффки

    Валяется Дело в шляпе! Если налечу из-за угла... Кот обыкновенный обезвоженный Котодром Котостопка Котяффкины Крадущаяся…

  • Кошшки

    Багира Барин Вернисаж Ви не оправдали оказанного вам високого доверия... Елочная игрушка За углом Котзю-рю Коты кардинала…

  • Котофоты

    Белокурая бестия Венок сонетов Джентльмен Золото на синем Их величество почивать изволят Котяффкин Мы с Тамарой ходим парой Наше…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments