Kail Itorr (jaerraeth) wrote,
Kail Itorr
jaerraeth

Categories:

Военно-морские приключения

Прикладная пацифистика

Почему, собственно, я пишу про войну, а не про мир во всем мире? Просто это интересней. Как у Оруэлла: "оловянных солдатиков нечем заменить, оловянные пацифисты детям не понравятся". Миролюбие - качество похвальное, но довольно скучное.
Хотя взять, например, Генри Питмана. Трудно назвать скучным человека, ставшего прототипом капитана Блада. А он в воспоминаниях подчеркивал, что не брал в руки оружия, в армии Монмута лечил и своих раненых, и чужих. Во время бегства с Барбадоса взял в лодку бутыль с настойкой опиума, чтобы в случае поимки подлить в пищу врагам "и спастись от них без пролития крови." Мирный человек, квакер, а какая биография!
Вообще в конце 17 в. на море появилось немало квакеров-пацифистов. Не очень вяжется с традиционным образом английского моряка, особенно времен Моргана. Похоже, эпоха Кромвеля и голландских войн оказалась чересчур даже для них.
Квакер Эдвард Коксери вспоминал: "Сперва я воевал на голландском судне против англичан, затем на английском фрегате воевал с голландцами. Потом служил на разных кораблях в войнах между королем и парламентом. Затем служил Испании против Франции, потом Голландии против Англии. Англичане взяли меня в плен с дюнкеркского судна, и я служил им против голландцев. Потом попал в плен туркам, где служил против всего христианского мира. Освободившись, был в английском флоте против испанцев, пока они не взяли меня в плен." ("Приключения на море", прим.1690). Под конец он отказался присягать и воевать с кем бы то ни было, за что отбыл 2 года заключения в Дуврском замке. Хоть отдохнул от этой чехарды.
У морского пацифизма была своя специфика. "Тыла" на корабле нет, воюют все. Коксери:"я спросил у другого квакера-артиллериста, что нам делать в бою. Он сказал, что мы можем стрелять по мачтам. Бог помог мне увидеть ложь ответа, ибо, когда станем борт к борту, придется иметь дело не с мачтами, а с людьми."
Похожий случай с его единоверцем Томасом Лартингом. На этого благодать снизошла непосредственно во время арт.дуэли с крепостью Барселоны, когда он корректировал огонь носовых орудий. "Внезапно слово Господа пронзило меня: что, если я убил кого-то? И я пошел по палубе, будто в жизни не видел, как пушка стреляет. Меня спросили, не ранен ли я. Я сказал: "нет, у меня угрызения совести." (Т.Лартинг "История боевого моряка, ставшего мирным христианином").
Проблема в том, что моряку от насилия было не убежать, даже уйдя с военного флота. "История" Лартинга, вопреки намерениям автора, лишь подтверждает это. Став квакером, он плавал помощником на маленьком торговом судне "Джордж Паттисон". В августе 1663 у Майорки их перехватил алжирский паташ. Корсары забрали груз, высадили на "Паттисон" призовую команду из 10 человек. Английскому экипажу (мастер, Лартинг, 7 матросов и юнга) приказали вести корабль в Алжир, где их ожидало рабство. Что делать пацифисту в такой ситуации?
Само собой, кровопролитие исключалось. "Я бы скорее пошел в Алжир, чем убил хоть одного турка." Но и рабство как-то не манило. Когда пираты заснули в нижних помещениях, он завладел их оружием. Англичане вооружились и взяли под контроль выход на палубу, берберам пришлось сдаться. "Все было сделано достойными средствами и убеждением", судно вернулось на Майорку, экипаж оказался в безопасности. И с добычей: знакомый капитан заверил, что пленных купят за хорошие деньги. Обычная морская практика.
Только не для Лартинга и его мастера (тот тоже был квакером). "Мы сказали, что никого не продадим и за тысячи, они вернутся домой." Боясь, что испанцы заберут пленных силой, они ушли из Майорки, но то же ожидало бы их в любом европейском порту. Оставалось одно - самим идти в Берберию, чтобы отпустить пленных на родине. При этом ясно было, что, если их там заметят, они с пленными опять поменяются местами. К счастью, "Паттисон" смог избежать встреч с корсарами. Они были уже в 6 милях от африканского берега, когда наступил штиль.
Оставаться тут и ждать ветра - самоубийство, надо срочно высаживать пленных и уходить. Лартинг вызвал добровольцев, чтобы помогли ему отвезти берберов на берег в шлюпке. Согласились лишь 2 матроса и юнга. Вчетвером везти десятерых пиратов - слишком опасно (связывать их Лартинг отказался). "Я сказал: если мы отдадим им лодку, они добудут оружие, вернутся и захватят нас. Если мы высадим половину, они соберут местных жителей и нападут, когда мы привезем остальных". Как в задачке про лодку, гуся и лису. Решил ее Лартинг просто: положившись на Бога, он и его тройка посадили всех пленных в шлюпку и погребли к берегу.
Чем ближе берег, тем опаснее - недалеко 2 города, в любой момент жители могут их увидеть. Один из матросов крикнул, что в кустах на берегу прячутся люди. "Меня охватил страх. Увидев, что я боюсь, все турки в лодке вскочили на ноги". Люди Лартинга взялись за оружие, но он их остановил. "Я решил, что лучше нанести удар, чем разрубить голову человеку. Я схватил лодочный крюк и ударил их капитана, заставив его сесть, и остальные тоже сели." К счастью, тревога оказалась ложной, в кустах никого не было. Они высадили пленных, вернулись на корабль (к тому времени появился ветер) и благополучно добрались до Англии.
В этих миролюбцев детям вполне можно поиграть. Они, в сущности, вели такую же бурную жизнь, что и любые авантюристы, да еще сами себе ее усложняли.
(satchel17)

===

Затруднительное положение

Случилось это в те поры, когда Екатерина Вторая с турками войны вела. Адмирал Ушаков по этому случаю гонялся за турецким флотом по Черному Морю. А времена были темные, ни Ильича ни его лампочки не было. Поэтому стреляли друг в друга только в светлое время суток, а как стемнеет - становились на якорь где придется. Однажды во время сражения у Тендры противоборствующие стороны в условиях ветренной погоды расположились в темноте так, что мама не горюй. На расстоянии пистолетного выстрела. Часть мелких турецких лодок припарковалась прямо между русскими кораблями, а наш фрегат "Амвросий Медиоланский" оказался в центре турецкого флота между вражескими линейными кораблями.
Как только рассвело, турки проснулись и, узрев рядом русский флот, стали спешно ставить паруса, дабы продолжать драпать. Потому как предыдущий день сражения располагал их именно к этому. Проще говоря, накануне им уже крепко вломили. Но утопить русский фрегат, который стоял между линейными кораблями, труда бы не составило. Командир русского фрегата, капитан-лейтенант Нелединский, узрев такое безобразие, приказал флага не поднимать, мундиров не надевать, команды отдавать потише.
Турецкий флот выстроился в походный порядок и стал делать ноги. Русский фрегат повторял все маневры турок, но с элементами тупизма и раздолбайства. В результате он все больше отставал и в конце концов отстал от турок достаточно, чтоб поднять русский флаг и направиться к своим.
Учредить бы, что ли, вдобавок к орденам Ушакова и Нахимова, орден Нелединского. Дабы награждать им за умение без потерь выбираться из задницы, в кою фортуна тебя определит...

===

Давид против Голиафа

Томас Кохрейн, прямо скажем, был не самый приятный человек, мало того, что острый на язык, так и гадил не только врагам, но и друзьям. Из-за парочки эпиграмм о командующем Гибралтарской станцией лорде Кейте Кохрейн, вместо того, чтобы командовать над 20-пушечным шлюпом, получил под свое начало лишь маленький 14-пушечный бриг "Быстрый", несущий жалкие 4-фунтовки и двенадцать полуфунтовых картечниц на палубных надстройках.
За пять месяцев 1800 года "Быстрый" просто затерзал побережье Италии, и был переведен Кейтом к побережью Испании, чтобы нарушить там прибрежное судоходство. За два месяца Кохрейн почти полностью парализовал перевозки между Малагой и Аликанте, и стал таким чирием на заднице, что испанцы решили начать настоящую охоту за Кохрейном. Предчувствуя это, английский лейтенант решил воспользоваться искусством маскировки. После пары-тройки дней работы на свет явился не бриг Его Величества "Спиди", а вполне благопристойный датский торговый бриг "Кольмар", которому была придана команда, говорящая на скандинавских диалектах (спасибо норвежцам и шведам в экипаже "Спиди"), датский флаг, окраска, свойственная Балтике. 21 декабря 1800 года "Кольмар" оказался у Барселоны, и тут же был заблокирован со стороны берега 7 испанскими канонерскими лодками, а со стороны моря 32-пушечным испанским фрегатом-шебекой "Эль Гамо". Было от чего потерять голову, но Кохрейн сохранял ее достаточно ясной – прежде всего он поприветствовал испанские абордажные команды на смести шведско-норвежского диалекта, а потом указал на развевающееся над бригом желтое полотнище - испанцы, увидев желтый флаг, в ужасе бежали с корабля. Дело в том, что желтый флаг поднимался при эпидемии на кораблях – чума, холера, дизентерия, лихорадка – все эти болезни чаще всего попадали на берег с кораблей. Чтобы уберечь население портов от эпидемии, корабли поднимали желтый флаг, и выдерживали карантин в море в 1 месяц после гибели или выздоровления последнего больного. Естественно, что канонерки и фрегат убрались прочь со всей возможной скоростью, а "Быстрый" продолжил движение.
В конце марта 1801 года Кохрейн был почти пойман с призом у Порт-Магона испанским фрегатом, ночь уже была близка, но испанец неумолимо приближался, И как только стемнело, Кохрейн приказал спустить с брига маленький плот с копией корабельной мачты. По сигналу топовые огни на бриге были погашены, а на плоту – зажжены. В результате "Эль Гамо" погнался за плотом, а Кохрейн свободно взял курс на 4 румба южнее и пришел на Менорку с призом.
Наконец кульминация наступила 5 мая 1801 года. В этот день у Барселоны "Быстрый" затеял бой с 6 канонерскими гребными лодками, и благополучно миновал их, целя далее к рыболовным шхунам, когда из гавани вышел 32-пушечный "Эль Гамо". Это был фрегат-шебека, то есть по назначению – крейсер, но с парусным вооружением шебеки. Он нес 12-фунтовые пушки, плюс две 24-фунтовых гаубицы. Экипаж составлял 319 человек, против 54 у Кохрейна. По всем канонам шанса у англичан не было никакого. И лейтенант Кохрейн решился на бой, более того – на абордаж. Несмотря на всю авантюристичность такого подхода план был довольно продуманным. Дело в том, что довольно свежий ветер дул с юга, а "Быстрый" находился относительно "Эль Гамо" с севера. Нижняя палуба фрегата была наклонена к воде, и не могла быть использована на дальней и средней дистанции, таким образом – испанец мог вести огонь по "Быстрому" только сместившись (но это грозило тем, что бриг сможет вырваться), либо в упор. Чтобы сбить с толку испанца, Кохрейн приказал поднять американский флаг, и повел корабль прямо на фрегат. Испанский капитан потирая руки ждал бриг поближе, но Кохрейн в последний момент положил руль правее и обрезал корму шебеке. На бизани взвился флаг Святого Георгия и испанец получил продольный залп из семи 4-фунтовок (в пушки были забиты по 2-3 ядра), которые корпусу вреда не причинили, но руль повредили. Испанец развернулся бортом и дал залп, однако бриг уже оказался в мертвой зоне – ядра прошли выше корпуса корабля. Кохренй словно прилип к испанцу – все попытки того отдалиться и накрыть уже наглеца тучей ядер не имели ровно никакого успеха. Испанцы стреляли часто, но их ядра летели выше – никак не получалось опустить станины орудий вниз. Такая игра длилась три часа – Кохрейна напоминал собаку, схватившую за зад медведя – сожрать нельзя, но если отпустишь – кусочков от собаки не останется. Он не мог отойти, прекрасно понимая, что как только он окажется в радиусе действия орудий "Эль Гамо" - бриг разнесут в щепу.
Оставался абордаж, но это было еще более глупое решение – ведь перевес испанца в людях составлял 6:1. Тем не менее – Кохрейн решил пойти ва-банк. Команде он приказал натереть лица пробкой (почему-то посчитав, что негров испанцы испугаются больше, чем белых), и разделил свои и без того скудные силы. 20 человек под своим началом он взял в шлюпку для высадки со стороны носа шебеки, остальные должны были высадиться со стороны кормы. Испанцы, увидев шлюпки, подходящие к носу, всю команду сосредоточили именно там. Кохрейн встретил ожесточенное сопротивление, и безусловно его отряд был бы перебит, но в этот момент оставшаяся на "Быстром" команда дала бортовой залп с кормы, и пошла на абордаж со стороны юта. Испанцы, оказавшись между двух огней, запаниковали. Они подумали, что людей на английском бриге гораздо больше, чем есть на самом деле. Через 20 минут на "Эль Гамо" испанский флаг был спущен, а вверх полез Флаг Святого Георгия. Еще более удивительными выглядят потери – 3 убитых и 18 раненых у англичан, и 15 убитых, а также 41 раненый у испанцев.
Но на этом история "Эль Гамо" не закончилась. Газеты бесновались, прославляя Кохрейна, но вскоре наступило молчание, полное недоумения, когда узнали, что "Эль Гамо" приобретен Ройял Неви в свои ряды, а призовые матросам "Быстрого" были выплачены по остаточной стоимости (якобы, фрегат во время боя сильно пострадал). Более того – Кохрейну не дали звание кэптена за этот бой, хотя по всем канонам он его заслужил. Думаю, в этом случае, как и в других, Кохрейн вполне мог благодарить свой длинный язык.
Но бой, конечно, он провел красиво. Очень красиво.
(george_rooke)

===

Коррупция

Там, где крутятся большие деньги, естественно, процветает коррупция. Не обошла сия чаша и Роял Неви. Вообще власть Адмиралтейства над флотом строилась не только на продвижении по карьерной лестнице, но и на возможности наградить денежно. Речь прежде всего, конечно же, о призовых деньгах. Искушение иной раз было настолько сильным, что кэптены и адмиралы Роял Неви покидали предписанные районы крейсерств в погоне за призами, или ослабляли свои силы, отсылая часть кораблей на охоту. Кэптены всегда были вынуждены выбирать между общественной пользой (public good) и частной прибылью.
Например в 1762 году именно за подобное нарушение был снят с должности кэптен Джон Бентинк, который ушел из устья Нигера к островам Зеленого Мыса в погоне за испанскими призами.
Однако очень часто в эту игру вступали члены Адмиралтейства и политики. В 1747 году командовать 60-пушечным "Дифайнсом" в Западную Эскадру к Энсону (эскадрон, специально созданный для перехвата французских конвоев из Вест-Индии и в Вест-Индию) был назначен Томас Гренвилл, и протекцию ему в этом назначении оказал его брат Джордж, который был честолюбивым молодым политиком и членом Адмиралтейства, правда членом с большими карточными долгами. Томас был назначен кэптеном "Дифайнса" именно в предвкушении призовых, которые позволяли его брату расплатиться с долгами.
Нужно сказать, что это было совершенно рядовой сделкой для тогдашнего времени. Так поступали все, ну или практически все. И именно против этого стал бороться Энсон после прихода в Адмиралтейство. Однако именно в случае Гренвилла он поддержал назначение, отписав Джорджу, что "при первой возможности позволит Томасу отличиться". Стоит сказать, что в первом сражении при Финистерре Томас Гренвилл был убит, так что афера Джорджа вышла боком.
Но Энсон, как он не старался искоренить положение дел, все же сам был продуктом той системы, которую пытался сломать. Очень показателен боевой эпизод в Западных Подходах в 1758 году, когда крейсировавшие у Уэссана кэптены Роберт Дигби и Чарльз Проби обнаружили французский конвой из 8 больших транспортных судов под эскортом одного французского 74-пушечника. Англичане атаковали французский военный корабль, который бежал с поля боя, и, проигнорировав торговые суда противника, пошли в преследование за французом, которое длилось 5 дней. Все же лягушатнику удалось уйти. Реакция Энсона была очень интересной, он писал: "кэптены, безусловно, поддержали честь Королевского Флота, и поступили, как офицеры этого флота абсолютно верно. Однако для пользы дела было бы не менее важно захватить торговцев, если это было возможным и служило на пользу общественному благу". Вобщем Лорду-Адмиралу хотелось и рыбку съесть, и на кол не сесть.
Возвращаясь к коррупции в призовом праве – мало было захватить приз. Иногда захвативший его мог остаться ни с чем. В пример можно привести того же самого Энсона ,который в своем знаменитом вояже захватил ценностей на 242 тысячи фунтов стерлингов, тем не менее решил исключить из раздела добычи матросов и офицеров с погибших "Глостера" и "Трайала" на том основании, что главные призы захватил "Центурион", но те резонно возражали, что без их участия захват "Нуэстра Сеньора де Ковадонга" и других призов был вряд ли возможен. Сначала суд принял их сторону, но вскоре под давлением Адмиралтейства, их доля была уменьшена, на всех выделили 500 фунтов (вместо положенных по справедливости 6000 фунтов). Сам Энсон получил 91 тысячу фунтов стерлингов (для сравнения – его зарплата за четырехлетнее плавание составила 719 фунтов стерлингов), а матросы "Центуриона" - по 300 фунтов (это сравнимо с их зарплатой за 20 лет).
Так же отличался скверным сутяжническим характером адмирал Чарльз Ноульс (позже он служил непродолжительное время в русском флоте), который в призовом суде устроил драку со своим кэптеном Томасом Грейвсом, не сойдясь с ним в доле призовых. Кэптен Джон Холмс, предъявивший призы на ямайский призовой суд, потом писал, что "был просто обобран колониальными чиновниками, которые оценили отличные корабли по цене дров", и подозревал в этом судью, который, несомненно, состоял в сговоре с местными коммерсантами. Но происходили и более возмутительные случаи. Весной 1759 года английский корабль "Амазон" захватил недалеко у Барбадоса три торговых французских брига, которые были приведены на призовой суд колонии. Цены, назначенные барбадосским судьей, показались кэптену просто оскорбительными, он... отвел корабли с товарами во французскую колонию Антигуа, где отдал их за выкуп, в два раза превышавший деньги, которые назначили за призы барбадосские судьи.
Резюмируя можно сказать вполне очевидную вещь – захват приза еще совершенно не гарантировал, что деньги у тебя в кармане. Надо было пройти множество препонов, иногда даже отдать довольно значительную часть захваченного, чтобы получить свои казалось бы законные деньги.
(george_rooke)

X-posted at http://jaerraeth.dreamwidth.org/463948.html
Subscribe

  • Советские гитики

    Черная молния Александр Акимович Воробьев был известным ученым в нашей области, в 60-70-е - ректором Томского Политеха, а также одним из двух членов…

  • О королях и капусте

    Nero Burning ROME Великий пожар Рима (он же Magnum Incendium Romae) начался в ночь с 18 июля на 19 июля 68-го года в лавках, расположенных с…

  • Натура шепчет

    Ночные ландшафты Если верить Нилу Гейману, так выглядит набережная Темзы в Челси. Оказывается, ЭТО (слева) - фонарные столбы. Изображают…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments