Kail Itorr (jaerraeth) wrote,
Kail Itorr
jaerraeth

Category:

Дракон, Обезьяна и прочие-24

Один маленький недостаток

Племянник и в одно время наследник господина регента Тоётоми Хидэцугу был человеком научного склада ума и любопытным без меры, а потому неудивительно, что он прекрасно поладил с отцами-иезуитами, много общался с ними и им покровительствовал (в той мере, в какой его дядя ему это дозволял).
Естественно, и миссионеры отзывались о нем хорошо. Ну почти. То есть, выглядело это, например, так. Падре Луис Фройс в своей "Истории" писал, что Хидэцугу "был красив, хорошо сложен, обладал острым и проницательным умом и превосходной способностью рассуждать, вид имел благородный, манеры - располагающие, был мудр, осмотрителен, трезв, скромен, крайне далек от низких удовольствий, отличался пристрастием к изящным искусствам, получал большое удовольствие от бесед с учеными людьми и сам с усердием предавался освоению всякой науки, подобающей правителю такой страны как Япония".
Но Фройс был честный человек - так что он не мог не отметить, что за кампаку числилась также и некоторая слабость.
"Все эти преотличные качества затмевал в нем удивительный, самого бесчеловечного образа порок. Странное удовольствие и развлечение доставляло ему убийство людей, и в такой мере, что когда кого-либо приговаривали к смерти, он выражал желание самолично быть палачом. Он огородил стеною место недалеко от своего дворца и устроил там посредине что-то вроде стола, на котором преступник должен был лежать, пока тот крошил его на части. Порой он ставил их стоймя и рассекал надвое. Но величайшим удовольствием было для него отсекать у них член за членом, что он и делал точно как мы отделяем крыло или ногу у птицы. Временами он также ставил их мишенью и стрелял в них из пистолетов или стрелами."
Это с мужчинами. С женщинами, по словам Фройса, Хидэцугу любил дойти до самой сути.
Надобно сказать, что в самой Японии слухи о племяннике регента ходили еще и почище - например, что он любил упражняться в снайперской стрельбе, выбирая в мишени крестьян на дальних полях или прохожих на дороге. Но это, судя по всему, были и правда слухи, причем, кажется, запущенные уже во время опалы Хидэцугу, потому что ни один инцидент такого рода нигде, сколько известно, не отражен, а в те или иные документы попасть они должны были обязательно. А вот преступники попали. И не просто куда-нибудь, а в официальный опросник о неподобающем поведении, который дядя направил племяннику. В опроснике имелось все от непочтительности до государственной измены, и вторым пунктом стоял вопрос, как смел он унизить свое звание лично осуществляя казни.
Впрочем, если принять в расчет послужной список самого Хидеёши и его манеру, например, проводить перепись населения или доводить план по поставкам до населения же, придется признать, что слабости Хидэцугу и вправду не заслуживали упоминания, более чем на два абзаца.


Баллада об Иване Царевиче и, как всегда, Одноглазом Драконе

У попа, как известно, была собака. А у великого господина регента Тоётоми Хидеёши был племянник Хидецугу. Дальше разночтения только по мелочи. Регент племянника любил и, когда умер единственный сын Цурумацу, назначил наследником. И не просто назначил, а уступил место, ввел в регентскую должность, а сам сделался регентом-в-отставке. Отставку, конечно, никто не принимал всерьез. Правил - Хидеёши, а племянник понемногу подбирал за ним рычаги и веревочки и учился летать в спарке.
Потом у Хидеёши родился еще один сын, хотя тут есть целый ряд вопросов - чей это еще был сын, но вот в отношении чувств Хидеёши вопросов никаких не было. Он боготворил ребенка и даже издал специальный закон, запрещающий всем, кроме него самого, целовать этого мальчика в губы.
Законодательную сию инициативу Хидецугу воспринял с опаской. Предложение дяди усыновить мальчика и сделать своим наследником - с большой опаской. Нажим в этом направлении - с ужасом. В общем, не прошло двух лет, как собака уверилась, что поп твердо решил ее зарезать и заменить Карлсоном, который много лучше собаки. И съела кусок мяса - начала сбивать собственную коалицию и требовать от самых крупных даймё личных клятв верности. Не дому Тоётоми, а персонально себе.
Мори Тэрумото, получив такое предложение, бодро дал клятву - и в письменном виде тоже дал - а потом явился со своим экземпляром к Хидеёши и спросил: как это понимать? Вы требуете личных клятв, ваш племянник требует личных клятв, разберитесь уже между собой, чтобы мы не гадали, куда податься бедному еврею.
Поп посмотрел на характерные отпечатки зубов на остатках мяса... убил, закопал, всю семью с детьми и тремя десятками жен убил, закопал и написал надпись: здесь лежат чудовища измены. Но на этом не успокоился - и вот полномочные представители попа стучатся в двери резиденции семейства Санада.
Что им там делать? Ну как же. С некоторых пор там живет одна из маленьких дочерей Хидецугу - выдали ее замуж за младшего из Санада, именем Нобусигэ. А теперь жена живет в доме мужа, подрастает. Вот за ней и явились.
Позвольте, скажете вы, да как же такое может быть? Где имение, то есть Тоётоми Хидецугу, человек странных привычек, но очень, очень высокого положения, регент, будущий единовластный правитель Поднебесной, и где наводнение - средней руки владетели из восточной провинции Синано, по европейскому счету - бароны. И им - драгоценную девочку? Да причем кому - второму и к тому времени уже явно ненаследному сыну?
Ну как вам сказать. Можно вспомнить, на ком женат старший, наследный сын, Санада Нобуюки. А женат он очень интересно - у него тестей сразу два экземпляра, один другого краше. Первый по крови - Хонда Тадакацу, великий воин, некоторые считают - самый великий из тех, кого знало довольно бурное столетие. Но все же - вассал Токугава. А второй - по удочерению. Сам Токугава Иэясу. Который мелким владетелям Санада тоже формально никак не ровня. Но это - формально. А легенда гласит, что штурмовал некогда Иэясу Токугава санадовскую Уэду (у них это семейное было, у Токугава), ни до чего не доштурмовался, то есть, даже наоборот, но военачальнику его Хонде в процессе очень понравился тамошний наследник и его манера воевать, и старшей дочери Хонды - умнице и красавице на бронированном ходу - тоже понравился. А когда дело дошло до разрешения от сеньора, выяснилось, что сеньор не просто за. Иэясу настолько за, что желает невесту взять в дочери, чтобы тоже породниться. Поскольку своей свободной нет, а приемные от родных не отличаются. Потому что ему все тоже очень понравилось и такая корова нужна самому. И перспектива перетянуть всю компанию на свою сторону без войны - лучезарна и весьма. Санада, конечно, тоже были за - такое родство лишним не бывает.
Можно вспомнить это. Можно вспомнить, что за год до смерти Хидецугу, в 1594, господин регент-в-отставке второму ненаследному Санаде свою фамилию подарить изволили - честь выше неба.
А можно просто посмотреть, кто такие Санада.
Разверните перед внутренним взором восточную провинцию Синано. Горную, озерную, не имеющую выхода к морю. С ограниченной площадью плодородной земли. Провинцию, где от начала Смуты все воюют против всех. Мелкие владетели против таких же мелких. Коалиции - против крупных или против других коалиций. Коалиции посерьезней... и так далее, как под волшебным лучом профессора Персикова. Периодически туда влезают крупные игроки. Сами или с союзниками. Знаментая Каванакадзима, где систематически выясняли отношения Нагао Кагэтора, более известный как Уэсуги Кэнсин, и Такэда Харунобу, более известный как Такэда Сингэн, находится именно в Синано. С несколько меньшей периодичностью там появляются игроки огромные. Тот же князь Ода. Или тот же господин регент.
Так вот, посреди провинции Синано лежит владение очень средних размеров. Совершенно никакое. В смысле обороны - несколько замков класса "курятник". Дыра. И этой дырой из года в год, из десятилетия в десятилетие, из века в век... владеет одна и та же семья. С перерывом на пять лет - по-моему - на всю смуту. Ну фамилию в процессе сменили, были Унно, стали Санада. Герб новый приобрели - о нем еще речь пойдет. Но это с кем не бывает. Но люди - те же. Вокруг могучие царства падают как карточные домики. А карточный домик - стоит.
Попробуйте представить себе, ЧТО для этого нужно.
Поколения замечательных полководцев, конечно да. И, бывало, больше одного в поколении. Поколения блестящих дипломатов (в тех же лицах или отдельно). Поколения хороших правителей и хозяйственников - ресурсы и лояльное население не падают с неба. Поколения людей, которые в войне и мире готовы на все или почти на все - Санада вошли в историю Японии одновременно как образец благородства и доблести, и как образец коварства и пристрастия к неконвенционным методам (это во времена войны всех против всех, заметим). Поколения людей, гордившихся совершенно несамурайским здравым смыслом. Например, в безвыходном положении, вместо того, чтобы героически гибнуть, приказать вассалам сдаваться и не губить людей попусту. А самим просочиться сквозь осаду с сакраментальным "I'll be back". И что характерно - вернуться. И что еще более характерно - вернуться по настойчивым просьбам завоевателя, который уже понял, что без этих тут ничего не работает, крокодил не ловится и кокос засыхает на корню. Поколения людей, непробиваемо верных тем, кто был верен им самим - вне зависимости от того, о ком идет речь, о правителе или о подчиненном. Поколения умников, способных маневрировать и лавировать где угодно, так что окружающие левиафаны только икать успевают. И конечно доля удачи.
И при этом все, кажется, что им требовалось от окружающего мира - чтобы этот мир пришел в ум и оставил их в покое. С их Уэдой, их курятниками, их крестьянами и их сливовым вареньем. Но у мира систематически были другие планы. Поэтому, куда бы ни пытались пойти мирные люди Санада из Синано, оказывались они почему-то в истории. Вот и в этот раз.
Пришел приказ - выдать девочку. Зачем выдать, гадать не надо, прочих казнили посредь всей столицы.
Санада разводят руками - господин ныне-единственный-регент жестоко с нами шутить изволит? Где мы - и где покойный изменник? Ростом мы не вышли. И родом. Какая девочка, какая свадьба? Кого выдавать, если не было ничего? Помилуйте нас, бестолковых провинциалов, разъясните, к чему сей сон?
И это такой вежливый способ сказать: Нет. Не отдадим. Никому. Никогда.
Что за притча? Когда это Санада регенту отказывали? Он их в свое время в вассалы взял, от соседей прикрыл, когда они отбиваться уже устали, потому что соседи тысячу потеряют - переживут, а для Санада и сотня - серьезно. Санада Масаюки, глава рода, благодарность свою делом доказывал неоднократно. Однажды случилось так, что Хидеёши у него попросил, чего совсем не просят - замок родовой соседям отдать. Потому что соседи - Ходзё - это на переговорах условием поставили. Мол, под руку регента пойдут, если передаст им регент замок Нумата, санадье владение. (Сами в свое время силой взять не смогли, зубы коротки оказались.) Регент попросил - и Масаюки отдал. Ходзё, впрочем, под руку регента так и не пошли, кончилось для них дело войной и разгромом, так что Масаюки замок вскоре обратно получил и с большим довеском, поскольку и в ходе кампании они с сыновьями себя показать успели, но лояльность такую все запомнили.
И вот картина. Замок - без звука, а девочку, за которой уже ни связей, ни семьи, никакой пользы, ничего, кроме смерти - ни в какую. Уперлись все. И что только укусило? Ведь безнадежная ситуация. За Хидеёши - вся страна. А эти...
А эти, а что эти? У этих в родовом военном гербе - шесть монеток. Плата за переправу на ту сторону. У греков в таких случаях кладут одну - под язык. У нас две, на глаза. А у японцев шесть. Инфляция. Род, понимаете ли, однажды умер - и воскрес. И с тех пор свой проездной в ад на знаменах держит - мол, в любую минуту, но только если с вами за компанию. (Был и мирный герб, утка в кругу собственных крыльевдикий гусь, но его мало кто видел, потому что где ж найдешь в Присолнечной мир?)
И, кстати, никто же не знает, во сколько, хоть и всей стране встанут курятники посреди Синано. Никто их еще сроду с боя не брал. ОСТАВЛЯЛИ - бывало. Брали - не было. А осаждавшие непременно кровью умывались, кто они ни будь. Регент конечно возьмет. Но почем? Он этих милых людей тоже в бою видел. Он потому младшему Санаде, официальному мужу девочки, и фамилию свою подарил, что оценил и боевые качества ("раз в поколение" - по его собственным словам), и все остальное. То самое остальное, которое не позволяет выдавать.
В общем, подумал Тоётоми Хидеёши - и тоже руками развел. Мол, странные вы люди и пошутить с вами нельзя. Конечно, не было. Конечно, не можете - где ж вы ее возьмете, несуществующую? Ну что за народ, ты им розыгрыш, а они уже стены огнеупором мажут... безнадежно.
Вернувшийся домой здравый смысл регента не подвел. В гражданской 1600 года - после его смерти - Санада Масаюки и его второй сын Нобусигэ стояли за Тоётоми (старшего сына, Нобуюки, родство по жене унесло в противоположный лагерь с полного согласия родни - кто бы ни победил, семья выживет)... и выяснилось, что не то тридцать, не то сорок тысяч осаждающих для игрушечного замка Уэда - не предел. Зубы сломали. Война была проиграна на других театрах.
В гражданской 1614-15 Санада Нобусигэ, "алый демон войны", едва не выиграл эту войну для Тоётоми Хидеёри... и, пожалуй, выиграл бы, без всяких "едва", если бы вышеупомянутый Хидеёри и особенно матушка его, госпожа Ёдо, позволили ему эту войну вести. Впрочем, даже со всем перечисленным Санада в какой-то момент оказался в одном ряду телохранителей от Иэясу (что все очень хорошо запомнили) - а вот поддержки от своих так и не дождался. Так что закончилась та атака выдохшимся Санадой (сорок восемь ему исполнилось в том году) и подкреплениями, подошедшими к Токугава. Когда очередной набежавший потребовал назваться, Санада сказал: "Я - Санада Нобусигэ, без сомнения достойный противник для вас, но сил драться у меня уже нет". И снял шлем. Его старший сын погиб в том же бою, но, кажется, несколько раньше.
Шанс был протрачен впустую. Осакский замок пал в ту же ночь и на этом закончился род Тоётоми. А род Санада - нет. И не только потому, что старший брат, Санада Нобуюки, сражался за Токугава - и соответственно уцелел. Две дочери Нобусигэ и его малолетний сын, находившиеся в замке, растворились посредь дымного воздуха и расточились невесть куда. Их искали. У правящего дома на эту ветвь Санада был зуб. Не нашли. Поначалу.
А когда нашли, началось дежа вю. Кого выдавать? - изумленно распахивает единственный глаз Его Светлость Датэ Масамунэ. Каких Санада? Откуда? Где я их вам посредь севера возьму - они тут не растут и не водятся, климат не тот... Нет никаких Санада. Есть вторая жена моего вернейшего вассала, Катакуры Шигэцуны, помните такого? Вы его еще дьяволом изволили называть за его боевые качества? И его, значит, приемный сын - какая разница, где он его взял. Где взял, теперь нету. А еще жена моего родича, Тамуры, который тоже женился, не ведая, на ком... долго, в общем, объяснять. Но Санада нет. А вы мне, что, не верите? Ну-ну.
И это не очень вежливый способ сказать: нет. Не отдам. Никому. Ни при каких обстоятельствах. Проверим?
А поскольку первые Токугава, в отличие от регента, со здравым смыслом вовсе не расставались, они решили, что это - точно не тот повод, чтобы ссориться с Сэндаем, раз уж не привелось поссориться по куда более существенным причинам. И махнули рукой. Нету так нету.
Несколько поколений спустя, когда в Эдо сменилась правящая ветка рода, в столицу было подано прошение о восстановлении фамилии. Столица, для которой Санада Нобусигэ уже был легендарным благородным великим врагом, которого одолели в честном бою еще более великие предки-Токугава, с удовольствием ответила согласием - и сэндайские Санада стали носить свою фамилию открыто.
Бумеранг.
А что же девочка - а девочка в свое время выросла, стала женой своего мужа, жила с ним - по обстоятельствам войны - недолго, но очень счастливо, родила, кажется, двоих детей, оба уцелели. Известна по монашескому имени - Рюсэйин, и ничего с ней не случилось, несмотря на опасную кровь. Регент сказал - не существует. Значит, не существует. Несуществующие безымянные люди порой живут дольше и лучше прочих.
Что заставило в свое время Санада рисковать за нее всем - понятно. Санада, они Санада и есть.
Что заставило Катакуру и его господина потом рисковать ради детей противника - неизвестно.


(Как всегда, Антрекот)

X-posted at http://jaerraeth.dreamwidth.org/438036.html
Subscribe

  • Физики шутят

    Как-то А. Эйнштейн с женой посетили крупную американскую обсерваторию. Осматривая телескоп, имеющий зеркало диаметром 2,5 метра, жена ученого…

  • Мнемоника для искусствоведа

    Если видишь - на картине Нарисованы часы, Но они из пластилина И висят там, как трусы, Конь и слоник с ножкой длинной Затерялися вдали, - Обязательно…

  • Художественное

    - У Кранаха Адам и Ева с пупками! - А у Микеланджело Давид необрезанный, и что? === Как известно, Микеланджело в продолжении многих лет расписывал…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 15 comments

  • Физики шутят

    Как-то А. Эйнштейн с женой посетили крупную американскую обсерваторию. Осматривая телескоп, имеющий зеркало диаметром 2,5 метра, жена ученого…

  • Мнемоника для искусствоведа

    Если видишь - на картине Нарисованы часы, Но они из пластилина И висят там, как трусы, Конь и слоник с ножкой длинной Затерялися вдали, - Обязательно…

  • Художественное

    - У Кранаха Адам и Ева с пупками! - А у Микеланджело Давид необрезанный, и что? === Как известно, Микеланджело в продолжении многих лет расписывал…