Kail Itorr (jaerraeth) wrote,
Kail Itorr
jaerraeth

Categories:

Империя, над которой не заходит солнце

Военно-прикладная толерантность

К открытию пути в Индию португальцы шли весь 15 век, постепенно исследуя побережье Западной Африки, миля за милей продвигаясь на юг. Этот научный подвиг в реале выглядел не слишком красиво - его главным бонусом была работорговля. Темнокожие не были новостью для Европы, особенно в Иберии. Но теперь жители европейских городов в массовом порядке познакомились с неграми из самого сердца Африки.
Началом большого пути можно считать 1444 г., когда каравеллы привезли в Лагуш первую крупную партию рабов с запада Сахары. Добычу выстроили на поле перед городом, чтобы Генрих Мореплаватель мог отобрать свою законную пятую часть. Арабов горожане уже видали, но вид негров их поразил:
"Одни были довольно белые, приятного вида, некоторые темнее. А другие - такие черные и уродливые лицом и телом, что казались пришельцами из ада." (Гомеш де Зурара, "Гвинейская хроника", 1453).
Показательно, что это не помешало автору испытывать сочувствие, и он не сомневался в их человеческой природе. "Они люди, и я плачу от жалости при виде их страданий... ведь и они потомки Адама."
Черты лица и обычаи африканцев, тем не менее, еще долго давали пищу для фантазий. "В 200 лигах от реки Мандинга живут люди с песьими головами и хвостами. Они черные, ни с кем не встречаются и не говорят. Если кто-то хочет продать им раба, он привязывает его к дереву, копает рядом ямку и уходит. Приходит песьеголовец, и, если он согласен с размером ямки, наполняет ее золотом и забирает раба. А если нет, то копает рядом ямку поменьше и уходит, и так они торгуются."
Это пишет не какой-то затворник 10 в., а Дуарте Пачеко Перейра - исследователь Африки и Индии, командир обороны Кочина в 1504 г., известный географ и астроном. Даже такой зубр Ренессанса не мог избавиться от древних суеверий.
При этом к черному цвету кожи самому по себе португальцы привыкли на удивление быстро. Это стали считать просто следствием загара. Многие отмечали, что из Африки и сами португальцы возвращаются "с потемневшими лицами".
Такой подход, правда, многое не обьяснял. Тот же Пачеко удивлялся: "Жители Гвинеи очень черные, в то время как жители Бразилии коричневые, а некоторые почти белые. Хотя они живут на той же широте, где столько же солнца. И если кто скажет, что в Бразилии много деревьев, которые дают им тень, и поэтому они белее, то и в Гвинее много деревьев. И те, и другие ходят голыми, и солнце на них действует одинаково. Поэтому нужно выяснить, происходят ли оба этих народа от Адама." (т.е. люди ли они).
Какие-то португальские лидеры, может, и не считали негров людьми, но есть характерная черта. В их отчетах местные вожди, будь они десять раз голые, всегда именуются "короли" и "герцоги", а остальная верхушка племени - "фидальго" и "рыцари". Португальцы сами были воинами и уважали воинов, белых или черных.
Обычные же колонисты вопросами про Адама не задавались. Они массово брали негритянок в жены и любовницы, нередко и сами уходили жить в туземные селения. Кто тут черный, а кто белый, становилось понять все труднее. Через пару поколений в колониях сформировалась большая группа полукровок всех оттенков (вплоть до абсолютно черных), которые считали себя португальцами и не раз воевали за корону. Ренегаты, конечно, были, но погоды не делали: в ангольской войне 1665г. у короля Конго былo лишь несколько десятков мулатов на всю многотысячную армию.
Со своей стороны, негры тоже сначала имели проблемы с внешностью европейцев. Альвизе Кадамосто писал о своих встречах в Сенегале (1455): "Они приходили посмотреть на меня как на чудо, изумленные моей одеждой и белизной кожи. Некоторые слюной терли мне руки, думая, что на них белая краска. Когда же видели, что это плоть, поражались."
Но и они быстро поняли, что у пришельцев есть качества поважнее, чем другой цвет кожи:
"Негры удивлялись хитроумию наших арбалетов, и еще больше - бомбардам. Когда они пришли на корабль, мы для них выстрелили из одной, и грохот привел их в ужас. Я сказал, что бомбарда одним выстрелом может убить 100 человек, и они сказали, что ее сделал дьявол."
Расклад был ясен, и вскоре многие правители с готовностью переходили в христианство. Помимо торговых бонусов (в т.ч. оптовая продажа рабов), это давало им помощь португальских стрелков и артиллеристов в разборках с соперниками. А если помощи и не было, ей всегда можно было припугнуть.
Хроника Р. де Пина (1490 г.) о конфликте в Гане: "В этом году два черных короля в районе Мины устроили битву. Один из них напал на другого, и сделал вид, что ему помогают христиане. Ибо он знал, что христиан там боятся больше всех, особенно на войне. Поэтому он приказал многим своим воинам-неграм побелить глиной их лица, руки и ноги, и поставил их впереди, одев их так, чтобы они могли сойти за христиан. И другой король, увидев это, поверил, что белые помогают его врагу, и бежал еще до начала боя. Его войско было разбито, и его соперник одержал великую победу."
Военно-прикладная толерантность, так сказать. Черная кожа, белая - какая разница, был бы результат.

===

Действуй строго по закону...

Юридически конкиста закончилась в 1573 г., когда Филипп II принял "Ордонансы о новых открытиях". Отныне первопроходцам запрещалось употреблять само слово "завоевание". Суровые наказания (вплоть до смертной казни), грозили тем, кто попытается захватывать индейцев в рабство, забирать их имущество без оплаты, не говоря уж о применении оружия. Колонизация должна быть мирной, посредством подарков и божьего слова.
Именно такого поведения ожидала корона от Хуана де Оньяте в 1597 г. Он должен был исследовать и колонизировать Новую Мексику, т.е. нынешний юг США (штат Нью-Мексико, частично Техас, Оклахома и Канзас). С ним шли около 400 чел., из них много женщин и детей. Боеспособных мужчин на итоговом смотре было лишь 129 - предполагалась работа миссионеров и создание стабильного поселения, а не война.
Поначалу все шло хорошо, с местными находили общий язык. Однако в конце 1598 г. случилось несчастье. Небольшая группа испанцев зашла в дружественное селение Акома, чтобы купить кукурузную муку, в обмен на топоры и тому подобное. Индейцы согласились, сказав, что запасы хранятся не в одном месте, а в нескольких домах. Когда солдаты разбрелись по городу, чтобы забрать муку, воины Акомы набросились на них из засады и перебили поодиночке. Спаслись немногие, погибло 12 человек (включая племянника Оньяте).
Ситуация угрожающая - маленькая колония и так дохнет с голода среди бескрайних голых равнин Новой Мексики. Помощи ждать неоткуда. Если не подавить очаг войны в зародыше, им не удержаться. Конкистадор прежних времен, какой-нибудь Писарро, в такой ситуации сразу бы выхватил шпагу и крикнул "Сантьяго!".
Оньяте тоже действовал быстро, но времена изменились. 28 декабря 1598 г. он, как губернатор Новой Мексики и глава судебной власти, начал заочный уголовный процесс против индейцев Акомы. Процесс шел две недели. Само собой, все под запись - в испанской колонии могло не быть еды и одежды, но бумага и чернила были всегда. Сначала Оньяте направил запрос своим священникам-францисканцам, "на каких условиях может вестись справедливая война (guerra justa), и как в ней поступают с противниками и их имуществом". Официального ответа пришлось подождать - Рождество, святые отцы заняты.
Тем временем Оньяте заслушивал показания свидетелей и рекомендации своих офицеров. Все выступали под присягой, все заносилось в протокол, вина индейцев была доказана. К протоколу приобщили наконец-то поступившее заключение экспертов-священников.
Заключение многословно рассматривает якобы теоретический вопрос. Вывод: война справедлива, если, например, ее ведет законный представитель монарха против бунтующих подданных. Разумеется, делать это можно лишь "ради сохранения мира и спокойствия, но не из мести или жадности к чужому добру". Но, раз уж это guerra justa, с пленными и имуществом поступают по усмотрению. Губернатор намек понял: индейцы Акомы ранее присягали королю Испании, т.е. их действия являются мятежом. Значит, Оньяте, как губернатор, имеет право с ними воевать ("История Новой Мексики" капитана Гаспара де Вильягра).
Но не так сразу. 10 января Оньяте обьявил общее собрание колонистов для обсуждения результатов суда. Судебные документы были зачитаны, затем он огласил аргументы "за и против" войны. Каждому колонисту дали возможность выступить. Все поддержали войну, особенно семейные. По результатам, ясное дело, был составлен еще один протокол. После чего губернатор, наконец, смог официально обьявить войну насмерть (a sangre y fuego, “кровью и огнем").
Самое трудное было позади, остались пустяки - взять Акому, которую испанцы еще в 1540-х гг. называли "самым сильным укрепленным городом в мире". Селение тогда (как и сейчас) располагалось на отдельно стоящей отвесной скале высотой 110 м. Доступ - только по вырубленным в камне ступенькам. Наверху стояло около 500 домов (многие в 3-4 этажа), жило там несколько тысяч человек. Дрались не только их воины, но и женщины. Подумаешь, задача.

Акома (она же Sky City, штат Нью-Мексико), фото из сети

Брать город отправились 70 солдат под командой Висенте де Зальдивара, еще одного племянника Оньяте. Губернатор поручил ему сначала предложить индейцам вернуться к повиновению и выдать зачинщиков. В случае отказа - начать штурм, "но действовать милосердно, ибо они совершили преступление скорее по неразумию, чем от злобы." Зальдивар добросовестно предлагал ультиматум трижды, в ответ сверху летели камни.
Бой прошел как обычно - пока основной отряд вел отвлекающую атаку, 12 испанцев (включая командира) вскарабкались по отвесному склону. А затем, стоя на краю скалы, отражали нападение сотен противников, прикрывая подьем товарищей. Продолжалось это двое суток, затем плацдарм расширили, на веревках подняли два легких орудия и доски для преодоления расщелин. Началась пальба картечью, уличные бои, и к концу третьего дня Акома сдалась. Погибло до 800 индейцев (многие прыгнули со скалы, чтобы не сдаваться), остальных взяли в плен. Город сожгли. Надо ли говорить, что в небе являлись апостол Сантьяго и Святая Дева?
Но апостол апостолом, а порядок быть должен. 9 февраля Оньяте начал еще один судебный процесс. Индейцам предоставили адвоката (одного из офицеров) и переводчика. Заслушали показания как индейцев, так и солдат. Адвокат не был оригинален - направил прошение о помиловании, мотивируя, что его подзащитные "нецивилизованы", т.е. неразумны.
Через 3 дня губернатор огласил приговор. Смертную казнь не получил никто, но все мужчины и женщины старше 12 пошли в рабство сроком на 20 лет. Кроме того, мужчинам старше 25 (их после боя осталось всего 24 чел.) отрезали ногу. Детей отдали на воспитание священникам. Впрочем, многие индейцы вскоре сбежали и вновь построили селение на том же месте.
Бюрократические труды Оньяте на этом не кончились. Вернувшись в Мехико через 11 лет, он сам попал под суд, где обвинялся, в т.ч., в излишнем применении силы против Акомы. После долгого процесса его признали виновным, приговорив к крупному штрафу и запрету посещать Новую Мексику. Остаток жизни он провел, досаждая королю петициями с просьбой отменить это решение.
Оньяте называют "последним конкистадором", и не зря. К концу 16 в. испанцы вовсе не разучились переносить лишения, совершать подвиги и зверства или видеть в небе святых. Просто они слишком хорошо научились писать бумаги.

===

Non Sufficit Orbis

Когда в январе 1586 г. Дрейк грабил Санто-Доминго, его люди обнаружили там занятную вещь. В доме губернатора "на стене был нарисован герб короля Испании, в нижней его части изображен земной шар и лозунг "Non sufficit orbis”, что значит "мира недостаточно" (воспоминания В.Биггса). Они сочли это "символом ненасытных амбиций испанского короля и его народа."
Пираты, конечно, просто искали оправдание своему набегу. Вряд ли Дрейк всерьез верил, что испанцы хотят завоевать мир. Но приходится признать, многие их колониальные авантюры давали ему хорошие аргументы. И именно в это время готовилась одна из самых причудливых - к счастью, не состоявшаяся.
В апреле 1586 г. в Маниле прошло общее собрание светских и религиозных властей, представителей всех сословий. Результатом был меморандум королю о ситуации на Филиппинах (сборник J.Robertson, E.Blaire, "Philippine Islands", v.6). Первые 10 глав меморандума рисуют безрадостную картину: солдаты и колонисты голодают и бедствуют, даже дворяне ходят в лохмотьях. Массовые смерти и дезертирство, церковь построена из соломы, укреплений нет. Если не принять решительных мер, колонии конец. Что же предлагают сами колонисты? Разумеется, завоевать Китай!
Авторы прекрасно представляли "огромный размер Китая, изобилие всех продуктов, товаров, золота и серебра, бесконечное число изделий труда и умения.. и население столь многочисленное, здоровое и мирное, что об этом можно говорить без конца." Выводы эта кучка оборванцев делает такие: "если мы по какой бы то ни было причине не станем убеждать Его Величество сделать это великое дело, то мы не исполним наш долг перед королем, родиной и богом... и заслужим имя малодушных трусов."
Приведены смета необходимых сил, средств и примерный план кампании. Необходимо 10-12 тыс. солдат, "испанцев, итальянцев или других подданных Его Величества. Если возможно, бискайцев." Также завербуют 5-6 тыс. японцев и столько же туземцев Висайских островов. Солдаты должны быть пехотинцами "с аркебузами, кирасами, пиками, и немного мушкетеров."
Предполагалось задействовать и португальцев, но не вместе с испанцами, а отдельным отрядом. "Возможно, японцы захотят действовать не с нами, а с португальцами, которые обращаются с ними, как с равными (лучше, чем принято у нас, но им можно)."
Также нужны специалисты: командиры, экипажи галер, кораблестроители, "машинисты осадных орудий и огнеметов", литейщики. Корабли, пушки, порох и т.д. изготовят на месте - причем медь, селитру и пули предполагается закупить в самом Китае. Что интересно, "хорошие кремни и замки для аркебуз можно купить здесь дешево" - а ведь рановато для массового кремневого оружия.
Любопытно и отношение к будущему противнику. "Их правительство так замечательно, что поддерживает порядок, мир и изобилие в огромной стране. Если оно будет разрушено, люди испытают всевозможные бедствия." Поэтому совсем не планировалось разрушить эту систему - замысел был другой.
"Невозможно поверить, насколько эти люди (несмотря на разврат и порочные обычаи) добры, порядочны и миролюбивы. ...они такие умные, белые и красивые, богатые и честные, что во всем нас превосходят, кроме храбрости и истинной веры. А поскольку их женщины добродетельны, скромны, послушны мужьям, красивее испанок, то будет очень просто всем нашим людям жениться на китаянках. И так два народа смешаются, создав единый братский христианский народ. И испанцы не должны жить отдельно, потому что люди там достойны равенства, брака и любых должностей, светских и религиозных."
Правда, надо сначала перевести всех в христианство и испанизировать. Для чего "построить множество школ, где бы дети учились нашему языку и письменности, забыв свою собственную... которая так сложна, что они сами в детстве ее не понимают. Их письменность - дьявольское изобретение, чтобы держать ум занятым всю жизнь, так что невозможно научить человека ничему другому, пока он ее не забудет."
С учетом такого светлого будущего завоевание предполагалось бескровное. Поэтому "маленькая армия, даже хорошо вооруженная, не годится. Поскольку китайцев очень много, они в заблуждении начнут сопротивляться, а испанцы - храбрые воины, и начнется резня. Армия должна быть так велика и хорошо подготовлена, чтобы одним своим присутствием заставить китайцев покориться. Тогда не будет опасности, что испанцы, оказавшись в окружении столь многочисленных противников, вынуждены будут убить их всех, что повредит сельскому хозяйству и уменьшит население." 10 тысяч испанцев явно казались авторам большой силой в стране с населением 160 млн. человек.
Слово с делом не расходилось, сразу после составления меморандума колонисты принялись за заготовку материалов и литье пушек. Манильские японцы (и купцы, и представители различных дайме) приняли идею с энтузиазмом. В 1587 г. известный японский полководец-христианин Кониси Юкинаго посетил Манилу, обещая предоставить 6000 солдат. Требовалась только санкция Филиппа II.
Проталкивать проект в Испанию отправили иезуита Алонсо Санчеса. Путь неблизкий, первая аудиенция с королем состоялась лишь в декабре 1587 г. Время Санчес выбрал неудачное - вовсю шла подготовка Армады, и было не до него. Но Санчес был настроен серьезно, и начал тянуть за все нити при дворе, какие мог. В марте 1588 г. король создал комиссию для рассмотрения ситуации на Филиппинах (подозреваю, чтобы отвязаться). Комисия заседала не торопясь, месяцев 5. В августе 1588 г. неугомонный Санчес явился в Эскориал для новой аудиенции - в тот самый момент, когда пришли вести о катастрофе в Ла-Манше. Филипп II прямо не отказал, но спокойно и вежливо похоронил проект вторжения в бюрократических дебрях. Не знаю, повлияла ли судьба Армады на его решение. Если так, то нет худа без добра - "ненасытные амбиции" тоже должны знать меру.

...А латинская фраза Orbis non sufficit, как известно из романа "На секретной службе Её Величества" и его экранизации, является фамильным девизом Бондов Ж)
(siberian_troll)


(истории от satchel17)

X-posted at http://jaerraeth.dreamwidth.org/437641.html
Subscribe

  • Встречи на дорогах

    Я заезжал задом в гараж, и попросил сына помочь мне и сказать, когда я доеду до стены. После того, как я услышал "Бам!", сын сказал мне: "Ровно…

  • Sssstudentessss

    - Профессор, что такое точка? - Точка - это прямая линия, если смотреть ей в торец. === ххх: Теперь на просветительскую деятельность нужно…

  • Он и Она

    - Все мужики - козлы! - Верно, дорогая. - И ты тоже! - Конечно, дорогая. - И почему только я вышла за тебя замуж?! - А вот теперь мы плавно перешли к…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments