Kail Itorr (jaerraeth) wrote,
Kail Itorr
jaerraeth

Categories:

Флотоводческое

Живность на кораблях

Первым, и самым наверное знаменитым и многочисленным представителем фауны на корабле были конечно же крысы. Не верьте рассказам, что какое-то парусное судно по приходе в порт полностью избавилось от крыс. Был только один вариант корабля без этих тварей – только что спущенный со стапелей. Как только на корабле появлялись продукты – появлялись и крысы. Они жрали все – запасы крупы, мясо, сухари, масло, растения и т.д. Когда запасы кончались – крысы вполне питались досками, иногда прогрызая борта и создавая реальную опасность судну. К примеру во время ремонта в Гибралтаре шлюпа "Пегги" в 1756 году при осмотре камбуза было обнаружено, что крысы прогрызли двухдюймовую сосновую доску, отделявшую кладовую от каюты второго лейтенанта. В 1763 году кэптен Лафори (Laforey) сообщал, что на его фрегате крысы отгрызли часть обшивки днища, из-за чего корабль имеет течь.
Естественно, что под столь грозного врага списывали не только его реальные дела, но и все кражи, недостачи и т.д. То есть повар, отрезая кусок бекона в свою кладовую, естественно докладывал о том, что бедный бекон обглодали крысы. Чаще всего кок состоял в сговоре либо с боцманом, либо с мастером (master, самый старший унтер-офицер на парусном корабле) и, естественно, делился украденным. Вообще отговорка "сожрали крысы" вполне оспаривала первенство "подмочены, пришли в негодность и выкинуты за борт".
Но крысы, можно сказать, были невольными спутниками моряков. На них живность совершенно не заканчивалась. Если бы современный человек попал на какой-нибудь военный корабль XVIII века, находящийся в дальнем плавании – он бы принял его за какой-то Ноев ковчег. Прежде всего на борту присутствовали козы овцы, свиньи, гуси, утки, иногда кролики, и даже телята. Присутствовали в качестве будущего жаркого, котлеты или отбивной естественно. Представительство крупного рогатого скота на корабле обычно бывало довольно значительно – например 64-пушечный "Саммерсет" в 1760 году загрузил для плавания в Средиземное море 71 теленка для питания эскадры в Мессине на 3 месяца. Адмирал Эдвард Хоук считал, что разумный запас провизии на линейном корабле – это 40 овец и 12 телят.
Причем Адмиралтейство оплачивало только и исключительно говядину. Если кэптены и старшие офицеры хотели разнообразить меню – овец, свиней, кроликов, куриц, гусей и т.д. они покупали за свои.
Естественно – для такого количества скотины были необходимы целые тонны фуража, а это в свою очередь отнимало полезный груз у корабля, и создавало большие проблемы.
Отдельным вопросом стояли гигиена и чистота на корабле. Если куры, гуси, свиньи, кролики жили в клетках и загонах, то козы, овцы и телята спокойно разгуливали по кораблю. Специально для них на дверях кают и на верхней палубе были развешаны сумки с зерном и крошеным хлебом. Естественно – справляли животные большую и малую нужду где придется, что, в свою очередь, бесило первого лейтенанта, ответственного за чистоту на судне. Легко представить, что во время боя вся эта разгуливающая живность просто мешала морякам исполнять свои непосредственные обязанности.
Следующим видом шли домашние животные моряков – кошки, собаки, ручные крысы. За их присутствие на корабле разгорались настоящие баталии с первым лейтенантом, который чаще всего смотрел на них как на удар по гигиене и чистоте на корабле. Удалось договориться – провел своего Шарика на корабль. Не удалось – Шарик летел безжалостно за борт.
Где-то в середине плавания на корабле начинали появляться экзотические животные – обезьяны, попугаи, иногда даже страусы (один случай вообще пригвоздил меня к стулу от дикого смеха – матросы умудрились провести на корабль носорога!). Эти животные появлялись на корабле с меркантильными целями – по приходе в Англию их можно было выгодно продать. Например попугай Ара на птичьих рынках Лондона стоил 5-7 гиней – для обычного моряка это было практически состояние (так что Сильвер, таскавшийся с попугаем - это вообще-то настоящий, каондовый средний класс, а не опустившийся пьянчужка. Примерно так же сейчас бомжи у нас не имеют в собственности Toyota Land Cruiser). Так же ценились и скупались редкие виды фауны.
В связи с этим можно рассказать реальный случай, когда в 1758 году кэптен Форрест захватил корабль французской ОИК, на котором "обнаружил живности на 300 тысяч фунтов!", среди всего прочего – медведя-гризли и слона. Оказалось, что судно было зафрахтовано французской Академией Наук, вернее – ее председателем – мсье Реомюром. На призовом суде в Лондоне коллекция животных была признана не государственной собственностью Франции, а частной собственностью Реомюра, поскольку он финансировал экспедицию на свои деньги, и ее вернули во Францию (правда слон к тому времени умер). Корабль же англичане оставили себе, как законный приз.
В 1760-м кэптен Аугуст Харви захватил торговое французское судно, следующее из Алжира, где обнаружил 2 тигров и 3 крокодилов, предназначенных для продажи в Париже богатым коллекционерам. Призовой суд оценил животных в 2500 фунтов.


Биологическое оружие

В Гогландском сражении в 1788 году шведам удалось захватить 74-пушечный русский корабль "Владислав". Дрался он неплохо, потеряв убитыми и раненными 260 человек. 470 человек попали в шведский плен.
Но "Владислав" оказался сродни Троянскому коню - дело в том, что на Балтийской эскадре, спешно укомплектованной в том числе даже заключенными, распространилась эпидемия брюшного тифа, которая перед выходом Грейга в море чуть было не приняла катастрофические формы.
Придворный врач М.А.Вейкард в письме на имя доктора Циммермана писал : "... в Кронштадтской госпитали умирает регулярно пятая часть всех больных. Так, за одну зиму умерло не менее 900 больных".
Обстановка была так серьезна, что Екатерина II была вынуждена командировать своего лейб-медика Рожерсона для выяснения причин столь большой смертности. Летом 1788 г. по приказанию Екатерины II осматривал морские госпитали и лейб-хирург Кельхен. После осмотра он донес императрице: "...Кронштадтская госпиталь выстроена деревянная, в один этаж и имеет ту невыгоду, что она четырехугольная и низка, с малыми окнами и малыми отдельными комнатами, между которыми находятся смрадные сени. Сии сени портят воздух близ лежащих комнат больных, окон не можно открывать потому, что больные почти на них лежат; отчего гнилые горячки, цынготная болезнь и кровавые поносы делаются опасными; больные, которые от них избавляются, впадают опять в оные, и наконец сами врачи и надзиратели получают сии же болезни". В тоже время Ораниенбаумский госпиталь "застал я в весьма хорошем порядке и я осмелюсь штаб-лекаря оного в пример другим за неутомимые труды его рекомендовать Высочайшей Вашей Императорского Величества милости".
Кельхеном были сделаны конкретные предложения по улучшению состояния дел в Кронштадтском госпитале: изменение системы вентиляции, устранении некомплекта медицинского персонала, увеличение срока лечении и создание команд выздоравливающих. Екатерина II предложения Кельхена утвердила в указе Чернышеву от 13 июля 1788 г.
Вобщем русское правительство приняло сверхординарные меры, которые в последующем сохранили им экипажи кораблей. Чего только стоит тот факт, что согласно указом Императрицы адмиралу Чичагову от 31 марта 1789 марта предписывалось: "Госпиталь для пользования больных от флота нашего позволяем поместить в Екатериндальском нашем дворце при Ревеле состоящем, который и для других надобностей, по обращению флота, служить может ". Съестных припасов в порту было заготовлено на 5 месяцев.
В Швеции ничего подобного не было сделано, и результаты были неутешительны - эпидемия на "Владиславе" вызвала эпидемию тифа на всем шведском флоте, запертом в Карлкроне. Сначала умирало 7-9 человек в день, потом количество возросло до 20-ти, и даже до 40-ка. В результате к весне 1789 года шведский флот потерял до трети личного состава и потери составили по разным оценкам от 5 до 8 тысяч человек. Вообще с позиции послезнания шведам лучше было не захватывать "Владислав", это обошлось бы дешевле, да и возможно Эландское или Красногорское сражение прошли бы уже по другому. Но шведы, в отличие от русских, дорого заплатили за небрежение к медицине.


О чистоте

Наполеон, бывавший в 1816 году на британских кораблях на острове Св. Елены, был поражен чистотой и порядком на флоте Его Величества. Французский аббат Клермон в 1777 году отмечал, что "для этой нации чистота – это своего рода инстинкт". На самом деле чистота на британских кораблях – это, прежде всего, опыт, а он, как известно – сын ошибок трудных.
Еще Кольбер во французском флоте прямо-таки болезненно заботился о гигиене и чистоте. Один из его ордонансов при чтении вообще вводят в шок и трепет – например, запрет образца 1669 года – строжайше запрещено хоронить умерших моряков в балласте (тогда часто в качестве балласта использовался щебень или камни, вод под них, родимых, и закапывали погибших матросов выжившие). Еще одна милая забава французов проистекала из убеждения, что в смертях на кораблях виноват тяжелый воздух. Чтобы "уменьшить смертность", в походе корабли окуривали "сладким запахом" - кадилом, пыльцой, разнотравьем (наверное аллергики в этот момент очень хотели "попасть в балласт").
Англичане пошли по другому пути – они заметили, что чем более чистое судно, тем меньше на нем заболеваний. Ежедневное мытье палуб с уксусом, ежевечернее проветривание помещений, процеживание питьевой воды, процеживание морской воды для мытья палуб, добавление можжевелового раствора в воду, ежедневное проветривание и сортировка продуктов в камбузе.
Но и этого показалось мало, и вскоре все нижние помещения были оборудованы вентиляторами – обычными ветряками, гнавшими воздух под воздействием силы ветра. Кстати, вентиляторы на кораблях Ройял Неви были введены в Семилетку, и это стало не менее важным на мой взгляд открытием, чем создание хронометра Харрисона. Вскоре вентиляторы были улучшены Стефеном Хейлсом – для загона воздуха в трюмы использовались воздушные насосы, а трубы, выводящие воздух из трюма, сделали вентиляцию проточной.
Когда-то, в институте связи, мы, молодые студенты, считали и проектировали мощности для активированных отсосов воздуха и пыли на предприятиях, так вот первые активированные отсосы появились именно на кораблях, и именно на кораблях британского флота.
Если на судне вспыхивала эпидемия – принимались экстраординарные меры. Весь корабль полностью вымывался с уксусом. Корабль заводился на чистый берег на кренгование, весь балласт сгружался с корабля и выкидывался либо в море, либо в реку. Судно заполняли новым, чистым балластом, причем перед укладкой его промывали чистой пресной проточной водой.
Грязная одежда также считалась распространителем инфекций. Поэтому одежда стиралась в добровольно-принудительном порядке два раза в неделю. Поскольку тогда еще мыло было роскошью, очень часто вместо него использовалась выпаренная на ? моча (привет всем почитателям уринотерапии и доктора Малахова), и морская вода. Как только достигали источника пресной воды – устраивалась большая стирка, причем одежду развешивали на веревке, натянутой поперек берега и немного опущенной вводу. Так одежду рекомендовалось оставлять на сутки, чтобы течение реки хорошенько ее промыло.
Однако основную заразу на корабли несли новобранцы и именно это составляло основную проблему. К концу Семилетки Энсоном, который сам в свое время хлебнул лиха с болезнями и смертностью на кораблях, был разработан целый ряд мер, который позволял если не искоренить, то существенно уменьшить заражение от новобранцев.
Прежде всего новенькие проходили через своего рода фильтрационный лагерь, где их полностью брили, причем не только головы, но и подмышки, и пах, их одежда сжигалась, им выдавалась новая роба (кстати – эта мера имела и вторую цель – сбежавшего бритого новичка в робе не представляло труда найти), и попадали на специальные медицинские блокшивы (первый из них - "Мидуэй" - был введен в строй в Плимуте в ноябре 1758 года), где им проводили медицинский осмотр. После этого новобранцев распределяли по кораблям.
Достаточно сказать, что благодаря таким экстраординарным мерам с кораблей Ройял Неви практически исчез сыпной тиф, кожные заболевания, экзема, чесотка и т.д.
В то время когда во французском флоте двадцатью годами позже, во время Другой Армады 1779 года, сыпной тиф выкашивал целые экипажи, когда систему вентиляции судов не смогли внедрить даже при Наполеоне, английские корабли благодаря принятым мерам уже давно существенно сократили свои небоевые потери, что сказалось прежде всего на качестве экипажей и позволило сделать решительный рывок вперед.
В общем, именно меры, принятые в Семилетку, дали Ройял Неви право называться "хозяином морей" и вывели этот флот на недосягаемый для других уровень.


(истории от george_rooke)

X-posted at http://jaerraeth.dreamwidth.org/431005.html
Subscribe

  • Кошачье раздумчивое

    - Как зовут вашего кота? - Георгий Викторович. - А по-другому не могли назвать? - А по-другому он не отзывается. === Работала продавцом в магазине…

  • Sssstudentessss

    Девятилетней племяннице задали записать свои впечатления и краткое содержание сказки "Конёк-Горбунок". Результат: Краткое содержание: Иван очень…

  • Литера Турности

    Накануне новогодних праздников Роза Львовна имела серьезные, дошедшие до глубокой внутренней неприязни семейно-бытовые разногласия с зятем. Поскольку…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments