Kail Itorr (jaerraeth) wrote,
Kail Itorr
jaerraeth

Categories:

Над всей Испанией безоблачное небо

Понаехали тут

В этническом плане Филиппины 16 в. - настоящий винегрет. Штук 15 основных языков, сотни диалектов. Затем добавился еще один элемент. После испанского завоевания экономика архипелага базировалась на поставках серебра из Мексики в обмен на китайский шелк. Само собой, в Лусоне тут же выросла большая китайская колония, в 20 раз превышавшая число испанцев. Филиппинские китайцы ("санглеи") быстро заняли ведущие позиции в торговле и ремеслах.
Отношение к ним было сложным. Польза от китайцев была очевидна. Но сама их многочисленность представляла опасность для маленькой испанской колонии, рассеянной по островам архипелага. А рядом - огромный Китай, вечная угроза вторжения. Санглеев испанцы справедливо считали пятой колонной. Ситуация могла взорваться в любой момент, что и случилось в 1603 г. при довольно странных обстоятельствах.
А. де Морга рассказывает в "Событиях на Филиппинах" (1609): "В марте 1603 в Манилу пришло судно из Китая. На борту было 3 великих мандарина со всеми регалиями. Они сказали губернатору, что император послал их с китайцем-заключенным, чтобы проверить его слова. Заключенный сказал им, что тут есть остров из золота, никому не принадлежащий, на котором они смогут нагрузить золотом целый флот. Им не поверили, поскольку казалось невозможным, чтобы такие умные люди, как китайцы, приехали с подобным поручением. Среди санглеев пошли слухи, что сановники приехали на разведку, и вскоре император пришлет флот со 100 тыс. солдат и захватит острова." Губернатор Педро де Акунья дал понять мандаринам, что не верит им, и вскоре они уехали.
Испанцы встревожились: версия о разведке выглядела реальной. Цепь трагических недоразумений продолжилась. Пошли слухи, что теперь санглеи хотят устроить мятеж, надеясь на помощь из Китая. Де Акунья приказал жителям готовить продукты и оружие на случай мятежа. "Поскольку многие были вовлечены, все стало известно, и все убедили себя, что мятеж неизбежен. Многие даже хотели этого, надеясь погреть руки на беспорядках. Поэтому началось преследование китайцев. Туземцы, японцы и солдаты грабили их, и били, называли предателями, говоря, что они готовят мятеж, но губернатор велел раньше убить их всех. И этого хватило, чтобы заставить китайцев сделать то, чего они никогда делать не собирались".
Китайцы, в свою очередь, поверили в выдумку о приказе губернатора казнить их, и действительно подняли мятеж. Все могло закончиться совсем плохо. У китайцев было около 23-25 тыс. чел., много холодного оружия, было и огнестрельное. Главное-у них были многочисленные мелкие суда, а весь местный флот находился на Висайских островах, далеко от Лусона. В Маниле было только 700 испанцев, способных держать оружие, плюс туземцы и японцы.
Бои были крайне жестокими и поначалу для испанцев неудачными. Отряд из 140 чел., нанеся удар повстанцам, начал преследование через болота, попал в окружение и был уничтожен полностью. Это были лучшие солдаты Манилы под командой Луиса Дасмариньяса, бывшего губернатора. Санглеи выжгли и вырезали окрестные районы и подступили к городу.
Власть Испании на архипелаге и жизни колонистов балансировали на грани. Победа и поражение зависели от действий каждого солдата-и, как часто бывало, солдаты нашлись.
Б.Аргенсола в "Завоевании Молукк" (1609 г.) приводит много мощных деталей, но особо доставляет эпизод с монахом-августинцем. Они вообще играли важную роль в освоении архипелага, но Антонио Флорес был монах своеобразный. Ветеран Фландрии и Лепанто, 20 лет проведший в турецком плену, откуда совершил дерзкий побег, под старость он решил посвятить жизнь богу и поступил в орден.
С началом мятежа он на монастырском галиоте патрулировал реку Пасиг, топя китайские сампаны. Ночью он выловил плывущего по реке мятежника и доставил в штаб. Под пыткой тот признался. что плыл в китайский квартал (parian) с донесением. Утром по реке пройдут для соединения с ними крупные силы санглеев, чтобы вместе овладеть городом. Губернатор начал готовиться к обороне, а Флорес вернулся в монастырь. Там он взял еду, 2 аркебузы, и занял позицию в густой роще на берегу реки, где китайцы должны были пройти. На заре они появились. "В его сумках было 400 пуль, и с 5 утра до 6 вечера он вел огонь, охлаждая аркебузы уксусом. Стрелял только по группам в 20-30 человек, чтобы не промахнуться. Каждый раз заряжал 2-3 пули, и убил около 600 неверных. Позже губернатор прислал 1000 туземцев, Флорес возглавил их и преследовал оставшихся, уничтожив около 3000 врагов". Цифры на совести Аргенсолы, но общими усилиями штурм был отбит, город спасен.
Вскоре с Висайских островов вернулось большое судно с аркебузирами, и наступил перелом. Отряды санглеев были разбиты один за другим. Терять испанцам было нечего, и пощады они не давали. Китайская колония была уничтожена почти целиком (15-20 тыс. чел.), пленные пошли на галеры. Победа была полная.
Последствия полной победы проявились сразу. "Когда все закончилось, город оказался в беде, поскольку, раз не было китайцев, не было ни еды, ни обуви, какие бы цены не предлагали. Потому что они больше всех занимались торговлей и доставляли в город все необходимое. Туземцы этого делать не умели, они даже забыли все навыки сельхозработ и ткачества, которые у них были до завоевания. И люди боялись, что из-за этих событий китайские суда больше не придут на острова с товарами." (признание Морги дорого стоит - он китайцев не любил).
При этом опасность агрессии Китая никуда не делась-наоборот. Уничтожение санглеев давало императору прекрасный повод для нападения, а защититься они не смогут: пол-Лусона лежит в руинах, гарнизон обескровлен. Кушать тоже очень хочется.
Была срочно направлена миссия в Макао, чтобы попробовать уладить конфликт. К удивлению испанцев, и император, и купцы отнеслись к произошедшему спокойно. Вторжение никто не готовил. Истребление соплеменников их не смутило (кто там считал этих санглеев)- бизнес есть бизнес, меньше конкурентов. Немедленно в Манилу отправилась купеческая флотилия из 13 судов с товарами, место убитых заняли новые предприимчивые люди, и вскоре китайская колония Лусона опять выросла как на дрожжах.
Позже испанцы и санглеи еще не раз имели кровопролитные столкновения, но всякий раз все возвращалось на исходную. Они могли ненавидеть друг друга, считать варварами, но не могли друг без друга обойтись.
(satchel17)

===

С чего начинается родина

Из "Похода галер Испании, Неаполя и Флоренции в Барселону и Берберию" (1618 г.): "Дон Хуан де Окендо перехватил два судна испанских морисков, занимавшихся морским разбоем. И хотя они защищались очень хорошо, победил их, и многие из них погибли в бою, а оставшихся он пустил под нож. Они просили пощады, говоря, что всегда жили, как христиане. Дон Хуан ответил, что верит этому, и для них будет лучше умереть тоже христианами, его капеллан их исповедует. Почти все умерли, как собаки, исповедались только 6, которых он пощадил и отправил на галеры."
Хроника описывает поступки людей, при этом об их мотивации часто можно только догадываться. Тут, например, все понятно. Мориски, бывшие (формально или нет) христианами больше 100 лет, после 1609 г. лишились всего имущества (кроме того, что могли унести с собой) и были под страхом смерти депортированы в исламские страны. Многие стали фанатичными мусульманами и пиратами, грабили и жгли хорошо знакомые им побережья. Все логично - выживание в тяжелых условиях, жажда мести и т.д. А вот если наоборот?
В апр. 1621 г. один из крупнейших сановников королевства Ф. де Асебедо (президент Совета Кастилии и архиепископ Бургоса) направил новому королю Филиппу IV примечательное письмо. В нем он описывал действия правительства по пресечению попыток морисков вернуться в Испанию. По его словам, правительство бессильно помешать им. "Ничто не помогает изгнать их, хотя наказание многих было примерным... поскольку природная любовь к своей родине, и, возможно, поощрение и укрывательство людей, сожалеющих о пользе, которую приносило их проживание здесь, лишали их страха перед опасностью. ...Ни законы, ни наказания, ни тюрьмы, ни потеря имущества и жизни не могли удержать их в изгнании, они хотели лучше умереть в Испании, чем жить на чужбине."
Сам Асебедо был озадачен таким поведением, признавая, что "такое стремление вернуться на родину и сохранить христианскую веру необычайно".
Он затем сообщал, что по своей инициативе прекратил преследование вернувшихся, и предлагал узаконить право на возвращение всех, признающих себя христианами. В конце концов (в 1626 г.) такое решение было принято. Все желающие мориски получили право вернуться, т.е. указ 1609 г. был фактически отменен.
Такой образ мыслей был, возможно, характерен не только для изгнанных морисков, находившихся в самом низу социальной лестницы. Примерно в то же время разворачивалась другая драма, имевшая не меньшее значение для Испании.
В июне 1620 герцог Осуна был вынужден сдать свой пост вице-короля Неаполя и отправиться в Мадрид, где он не был 10 лет. И что это были за годы! Создание почти с нуля отличного флота, галерного и парусного. 10 лет его моряки били в Средиземноморье всех - берберов, турок, венецианцев. Агрессивная наступательная стратегия, дерзкие десанты и налеты на порты от Алжира до Стамбула, морские бои с превосходящими в 2-3 раза силами - и ни одного поражения. Летом и зимой в море - и ни одного крушения. Казалось, поражение Армады и период неудач остались в прошлом. Идея Осуны, что после фактической потери Нидерландов Испания еще может вернуть свое влияние, став "владычицей морей", выглядела близкой к осуществлению.
И вот - все закончилось. Ему приказали сдать полномочия, свои личные галеоны передать казне, а самому - явиться ко двору, чтобы ответить на обвинения в коррупции и сепаратизме. Впереди были попытки оправдаться, арест и смерть в тюрьме через три с половиной года заключения.
Многие при дворе еще думали, что у него есть шансы, но сам он, похоже, понимал, что его ждет. Поэтому свое возвращение затягивал, как мог. От Неаполя до Мадрида добирался 4 месяца, и вел себя при этом очень странно. К его своеволию и эксцентричности все привыкли, но тут он как будто прощался с жизнью, утратив всякий интерес к реальности.
Его ждал король, у доставлявшей его эскадры (которую он же и создал, не щадя труда и денег) кончались запасы, над гребцами нависла угроза голода. Командир эскадры Октавио Арагонский (его лучший и доверенный командир) был в отчаянии от медлительности Осуны, между ними произошла безобразная ссора. Но Осуне было уже все равно. Он подолгу торчал в каждом городе - Генуе, Специи, Марселе - устраивая бесконечные кутежи. Генуэзский свидетель писал: "Он влюбился в дочку местной трактирщицы, 3 дня подряд ездил к ней и до ночи смотрел, как она танцует. Он ей дал, помимо денег, драгоценностей на 3500 эскудо. Он нанял местного мальчишку, чтобы тот после его отьезда 3 месяца каждое утро кричал ей "помни герцога Осуну!". Хотел, чтобы она эти 3 месяца не танцевала. Хотел, чтобы никто не касался ее рук, для чего подарил ей 6 пар перчаток, которые она должна была носить постоянно. Нанял за 100 эскудо художника нарисовать ее портрет. И этот мозг управлял королевством!" Управлял, и очень неплохо. Просто его государственные дела закончились, да и все остальные тоже.
Но если он и вправду понимал, что в Испании его ждет только заключение и смерть, почему он вернулся туда? Почему, с его деньгами, связями и славой, не остался хотя бы в Марселе?
Причин могло быть много. Он был не уличный жулик, а испанский гранд, и бегать от своего короля, вероятно, считал унизительным. Когда-то, в своей хулиганской молодости, он сбежал из под ареста на войну во Фландрию, и дрался там отлично, искупив все свои грехи. Но такой поступок принес ему славу. А сбежать за границу, спасаясь от тюрьмы за коррупцию, принесет только позор.
Может, так. А может, все было проще, и он думал так же, как эти мориски. "Лучше умереть в Испании, чем жить на чужбине" - мотивация не хуже всякой другой.
(satchel17)

===

Антизастройщики

Жители испанского города Севилья, протестующие против сооружения очередной мечети в их городе, придумали, как помочь себе в этой ситуации.
Они закопали мертвую свинью на месте, где должна была быть сооружена мечеть, и широко оповестили прессу о своем "злодеянии".
Законы ислама запрещают возводить мечети на "испоганенной свиньей земле".
Как пишет в своем блоге Arthur Kalmeyer, мусульманской общине ничего не оставалось, как отменить готовый к строительству проект (земля была продана мусульманской общине испанскими государственными органами).
Не понадобилось никаких протестов и демонстраций. Суеверия сработали, как часы!

X-posted at http://jaerraeth.dreamwidth.org/395535.html
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 16 comments