Kail Itorr (jaerraeth) wrote,
Kail Itorr
jaerraeth

Categories:

Дракон, Обезьяна и прочие-6

Немного славы

Когда стало ясно, что Маэда Тошиэ, владетель провинции Кага и один из регентов страны, вот вот умрет, его жена, Мацу, всегда и во всем заботившаяся о муже, приказала положить с ним в гроб множество буддистских текстов – он вел жизнь воина, много убивал и карму себе тем наверняка испортил весьма основательно. Когда об этом доложили самому Тошиэ, он улыбнулся:
- Я родился в смутное время и правда воевал по всей стране, от края до края, но я никому никогда не причинял зла без должной причины и убивал только тех, кто сам убил бы меня. Так что я не сделал ничего, что было бы достойно ада, а если у быкоголовых и конеголовых демонов имеется ко мне счет, то вперед меня на ту сторону ушло много храбрых вассалов моего дома. Я позову – они ответят, и мы покажем этой нечисти, то, чего она еще не видела, и добудем себе немного славы на темной дороге. Нет, я не тревожусь о том, что будет со мной там. Меня беспокоит то, что будет без меня здесь.
И так он какое-то время горевал о том, что нет у него пяти или семи лет, чтобы обеспечить стране мир, а юному Хидеёри спокойное вступление в права... потом заметил, что дышать уже стало совершенно невозможно и нужно с этим что-то делать, взял любимый короткий меч работы Шинтого Кунимицу, лежавший у изголовья – и вонзил себе в грудь. Так и умер.


Неправильный опыт, или как Маэда Тошиэ приобрел волшебный меч

Меч "О-Тэнта Мицуё", один из трех великих клинков, подаренных домом Ашикага (бывшим сёгунским) господину регенту, в конце концов, оказался в хозяйстве дома Маэда. Самая интересная версия того, как именно это вышло, выглядит так.
В четвертый год Бунроку, то есть в 1595, Хидеёши собрал в замке Фушими всех ведущих генералов – обсуждать организационные последствия смерти Хидецугу и грядущую вторую корейскую кампанию. Засиделись за полночь, утром должны были заседать опять, решили не ложиться – и конечно дело дошло до страшных историй.
И одна из историй была о некоем вассале Тоётоми, который ночью шел по коридору, ведущему в большой приемный зал, да так там кто-то невидимый в том коридоре ухватил его за ножны, что он дальше двигаться не мог. Держит и не пускает – пришлось обратно повернуть... и вот с той ночи завелась, видно, в коридоре нечисть. Ничего особо дурного не делает, но не пропускает. Днем ходить можно, а ночью никак.
Маэда Тошиэ встал и сказал, что это не страшилка, а чушь полная – и рассказывают такие истории, чтобы оправдать трусость – что темноты испугались.
Ладно – говорят окружающие. - Трусость, говорите? А проверим?
А проверим.
А пойдете по коридору? Без света?
А пойду. И знак там на противоположной стене оставлю, что дошел.
Тут уж Като Киёмаса, известный научным подходом ко всем делам, сам встал и предложил Тошиэ свой веер – мол, знаки знаками, а это вещь приметная, второго такого нет. Оставите там?
А что ж? Оставлю.
Ну а вокруг же слуги, а у слуг уши, а у слуг начальство, договориться не успели, а уж Тошиэ к регенту зовут. А регент, из постели не вылезая, ему и говорит – мол, в коридоре-то и впрямь нечисто. Ты в такие вещи не веришь, но я-то верю, так что раз уж ты собрался тут мою нечисть гонять, то возьми вот это с собой. И дает ему тот самый меч "О-Тэнта Мицуё", который по слухам имеет силу всякую дрянь отводить и отпугивать.
Взял его Маэда Тошие и пошел себе. Добрался до нужного коридора, прошел по нему, веер куда условлено положил. И вернулся.
И никто его не тронул. И, кстати, никого больше в том коридоре не трогали.
Пошли всей компанией другим коридором, проверили – лежит веер.
Порадовались, выпили за здоровье Маэды. Вот ведь, под семьдесят человеку – а ничего на земле и на небе не боится. Только Като Киёмаса, хоть и восхищался стариком, но жалел, что эксперимент ему поломали, потому что с таким мечом-то, если что и было в коридоре, то расточилось конечно. И поди теперь узнай - было или не было...
А "О-Тэнта Мицуё" Хидеёши обратно не взял – сказал: раз дал, значит твой.
И вот ходит слух, что всю эту историю Маэда и затеял, на меч этот рассчитывая. Потому что сильно у него болела четвертая дочка, любимая. А "О-Тэнта Мицуё", говорят, и над болезнью силу имел. Ну имел не имел, а девушка выздоровела и еще сорок лет потом прожила. Так что нельзя сказать, что ей не помогло. Хотя эксперимент опять получился нечистый.


Баллада об одной неудаче

В один прекрасный день созвал господин дракон невоенную часть совета княжества и говорит:
Так и так, служба экономического планирования и данные переписи подтвердили наши исходные прикидки – судя по всему, первым и главным следствием наступления общеяпонского мира будет резкий рост населения.
Если в этой точке кто-либо из читающих захочет сказать "анахронизм" - увы ему. У клана Датэ есть, есть, есть и довольно давно есть служба экономического планирования и возглавляет ее некто Судзуки Мотонобу исходно Шичироэмон, который - если не ошибаюсь - большую часть жизни провел мирным представителем купечества, пока не заинтересовался чайной церемонией и не приехал в Киото поучиться у тамошних мастеров. Судя по всему, именно на чайной почве он и познакомился с господином драконом, тоже большим любителем... а спустя некоторое время и сколько-то бесед с удивлением узнал от высокопоставленного коллеги по чаю, что состоит не в том сословии, занимается не тем делом, а главное, делает все это решительно не в том месте.
Что? Запрещено менять сословие? Кем-кем запрещено? Достопочтенным господином Ква...тайко? А вы действительно такой законопослушный человек? Нет? Тем более, что жизнь на кон ляжет в любом случае? Ну вот видите, я же говорю – не то, не тем и не там...
Так завелся в княжестве Датэ старший самурай Судзуки Мотонобу, в скором времени – владелец подобающего каменного замка и командир соответствующего формирования (и если кто думает, что он плохо воевал, то это он очень ошибается), а с ним – финансовая разведслужба и служба экономического планирования.
Вместе с выводами – вполне корректными.
Так что по курсу демографический взрыв в масштабах страны и последствия оного – краткосрочные, среднесрочные и долгосрочные. С краткосрочными все ясно, долгосрочные в тот день не обсуждали – людей, которые не понимали, что произойдет с котлом, если его заполнить до краев, поставить на огонь и туго закрыть крышкой, среди присутствующих не было. Что думает по сему поводу Его Светлость, тоже всем было хорошо известно – наш шанс. Не сейчас, так в следующем поколении. Не в следующем, так в третьем. Но лучше сейчас. А вот в среднесрочных – которыми заняться нужно, естественно, начиная со вчера – следом за едой (делается) и рудой (делается) идет лес. Лес нужен. Строительство, производство, уголь, корабли – в общем, все. И потребность будет только расти.
Следовательно, что?
Поставить на учет все имеющееся. Поставить под контроль использование. Создать лесную пожарную службу – она вообще пригодится.
Запрещать крестьянам порубку? Не в нашем климате. Вредно и не получится. И зачем?
Определиться, что из необходимого и полезного будет хорошо расти у нас. Завести лесное хозяйство – питомники, плантации. Обязать держателей участков – на такую-то площадь сажать столько-то деревьев. И закон: срубил дерево – посади новое. Где брать новое и вообще где брать? В питомнике. Сначала бесплатно, пусть все привыкнут. Потом за деньги. Очень небольшие. Необременительные.
Все это нужно начать сейчас. Сегодня – назначить людей.
Совет переглядывается и вносит дополнительное предложение – поскольку в виду того же самого фактора число задач будет расти и решать их все через верх со временем станет все менее и менее удобно... не определить ли состав будущей лесной комиссии общим голосованием? Заодно метод обкатаем.
И с вероятностью – отмечает автор сих записок – в глазах у предлагающих в этот момент стоит непроизнесенным большое красное слово "конституция".
И если кто-то из читающих опять хочет сказать "анахронизм" - увы ему опять. Потому что документ этот существовал – известно точно. И именно так и назывался. С поправками на японский. Да, на рубеже 16 и 17 веков. И писался не для севера, а для всей страны. То есть, из расчета на захват оной страны. И одним из авторов был тот самый Судзуки Мотонобу. А больше ничего толком не известно, потому что господин специалист по финансам, умирая, приказал эту папочку сжечь (на его глазах, в специальной закрытой бамбуковой корзинке), а где господин дракон хранил свой экземпляр, так и не прояснилось, что само по себе удивительно, поскольку взрывоопасного – вплоть до прямой государственной измены - в семейные архивы легло много.
Видимо, очень интересная была конституция. Видимо, еще более интересная, чем переписка с Филиппом III Испанским. Видимо, в случае попадания не в те руки недельным воплем "Убить упрямую тва...рептилию!" и приказом поднять войска, впрочем, отмененным до того, как все зашло слишком далеко, дело бы не ограничилось.
Голосованием? Правильная идея,- говорит князь,- своевременная. Хвалю. Действуйте.
Действуют. Объясняют вассалам существо дела, проводят голосование. Князь смотрит на результаты, поднимает бровь – вы, граждане, как-то... не осознали существа задачи. Не подходит же никто. Вот просто ни один. Ладно, первый блин комом, голосуем еще раз. Голосуют. Список – еще хуже. Ну хорошо. Давайте в третий раз. И в третий раз то же самое. Вас понял, говорит князь, в следующий раз попробуем на чем-нибудь, чего не жалко. И назначил комиссию сам.
Так – в тот раз – не задалась в княжестве демократия. А вот тутовое дерево, бумажная шелковица и сумах лаконосный – прижились и отлично размножились. Не говоря уж о разнообразных местных вечнозеленых, которым и приживаться было не надо.


Побочная баллада о происхождении богов

Во время корейской войны в плену у Набэсима Наосигэ (того самого персонажа "Хагакурэ") среди прочих оказался некий Ли Чхам-пхиён, мастер по керамике. Слово "в плену" тут может значить что угодно. С точки зрения японцев, все корейцы, угодившие живыми в объятия японской армии, были пленными. Особенно полезные. Особенно специалисты в нужных областях (интересно, что впоследствии, по заключении мира, из не то 50, не то 100 (а поговаривают, что и 200) тысяч пленных и угнанных, вернуться выразило желание тысяч 8. Понятно, что князья скрывали ценных работников. Понятно, что женщин, вышедших замуж в Японии могли не отпускать мужья. Понятно, что сведения могли и не до всех дойти и не все могли успеть. Понятно, что уже прижились и не рушить же. Но в целом – не хотели. Особенно те, кто дома был собственностью. И не ценной – а так. Не знаю, много ли эта история говорит о тогдашней Японии, о тогдашней Корее она, по-моему, говорит много). Керамика была очень нужной областью. Так что добыл, привез, поселил в Арита и сказал – работай. Обращался хорошо, потому как еще в Корее оказал генералу мастер важную услугу – вывел войска куда надо. Да и вообще, кто ж с ценным мастером будет обращаться плохо? И Чхам-пхиён пытался делать корейскую посуду – а потом перестал пытаться, потому что на горе Изуми нашел каолин. И, некоторое время повозившись с глиной и печами, сумел изготовить фарфор. Первый японский фарфор. Впоследствии такая посуда называлась "аритаяки". За это в 1616 он получил право на японскую фамилию – и с тех пор стал прозываться Канагаэ Санбэем (японское имя было составлено из переделки корейского и названия родного края). Так завелся в Японии фарфор, в Арита – династия Канагаэ Санбэев, а в японском пантеоне – новый мелкий представитель, поскольку отец-основатель так прилип к делу, что после смерти стал покровителем фарфора и в этом качестве до сих пор почитаем в храме Тодзан, что в Арита.
Что в этой истории интересно – в 1992 за нее взялись историки. И выяснили, что Ли, Йи или Ри Чхам-пхиён в документах отсутствует начисто. И в корейских, и в японских. Что совершенно неизвестно, был ли Канагаэ Санбэй корейцем (возможно был) – и почти точно известно, что он до довольно позднего возраста _не был_ мастером по керамике – поздно занялся ремеслом. Что каолин, похоже, в Арита нашли только в 1630х – и только ками ведают, кто его там отыскал. Что вся история с корейским пленным впервые появляется в 18 веке – в прошении семьи Канагаэ главе местного клана о сохранении ежегодной субсидии... Что в семьях мастеров в Арита ходили десятки таких историй – и каждая в качестве героя называла собственного предка. Что по мере того, как писалась история японской керамики, письмо семейства Канагаэ покровителю приобретало все больший и больший вес – как же, древний источник... Так, в конце концов, из многих версий история Чхам-пхиёна стала единственной. А в 1917, на трехсотлетний юбилей японского фарфора, в Арита поставили памятник Ли Чхам-пхиёну. Но это было всего лишь материальным отражением уже сформировавшегося в культуре образа.

Перед глазами дома жмутся друг к другу, как зубья частого гребня,
Дым катится вверх из печи для обжига
Между соснами веет ветер из прошлого
И предок Ли нежно касается пальцами керамических холмов.
[подстрочник мой - А.]

Стихотворение, написанное губернатором Сага, Сабуро Кашита, в 1918 году, по дороге через Арита.
Все. Предок. Не вырубишь топором.
И если вы думаете, что после открытия в Арита – или в храме Тодзан – что-то изменилось, вы ошибаетесь. Был там тот кореец, не было – может быть и вопрос. А предок Ли Чхам-пхиён, Канагаэ Санбэй, отец и покровитель фарфора – существует без всяких вопросов. Спросите у любого, кто работает с каолином. И ссориться с ним – не надо.

> С другой стороны, тут есть еще один момент. Точнее - даже несколько.
Сколько там времени прошло до заключения мира? Если много, то понятно, что уже обжившиеся на новом месте не хотели возвращаться.
Сколько из тех, кто числился "угнанным" в Корее, реально был угнан?
Сколько пережило процесс угона и первые полгода на новом месте?

А вот там как раз путаница жуткая, потому и цифры вот так разбегаются.
Могли быть добросовестные ошибки в какую угодно сторону. Вплоть до того, что человек подает в корейскую бюрократию на разрешение повесить на доме табличку - мол, жена его оскорбила японских солдат и была за то зарублена, а "зарубленная" жена возвращается первым же обратным кораблем.
Могло быть недобросовестное... японские, вот, источники пишут, что с возвращенцами творились нехорошие дела - мужей красивых женщин, например, бывало, просто топили по дороге, чтобы продать их жен - и что корейцы даже комиссию потом завели по этому делу, но немного та комиссия помогла.
Могло быть недобросовестное непечатное по дороге туда - японские же источники действия японских охотников за людьми описывают нецензурно.
Кроме того, на японских коммуникациях активно и успешно оперировал корейский флот, а он в процессе не очень спрашивал, кто там на борту.
Понятно только, что _много_ было. То есть в 1801 на юге Японии еще описывали путешественники целые "корейские" деревни.
Первые большие транспорты пошли не сразу после прекращения войны. Несколько лет.
А вот с выживанием по прибытии было, если не ошибаюсь, неплохо - ценность же.

(Рассказывает опять-таки Антрекот, и продолжение, как всегда...)

X-posted at http://jaerraeth.dreamwidth.org/375233.html
Subscribe

  • May the 4th B with U

    Как только не переводят на русский несчастные ЗВ-шные X-wing... А всего-то и надо вспомнить старый русский алфавит, где у буквы Х есть полноценное…

  • В честь профессионального днеписательского праздника...

    Летопись Олександра Милна В лето 6430 Иде Венеполк на пчелы и изгнали его пчелы и не дали дани. И поиде к Христофору Робиничу и реша медведь…

  • Яврейския лирическия

    - Сколько раз тебе повторять?!! Надень кипу, Христа ради! === - Фима, дорогой, скоро приезжает моя любимая свекровь, можно сказать, моя вторая…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments