Kail Itorr (jaerraeth) wrote,
Kail Itorr
jaerraeth

Categories:

Дракон, Обезьяна и прочие

Баллада о птичкиных глазках

Вводная. Место действия - Япония. Время действия - 1591 год. За год до того в стране к общему удивлению внезапно кончилась эпоха воюющих провинций. Хашиба Хидеёши, к тому времени уже сменивший фамилию на Тоётоми, великий министр и регент при императоре, а исходно – не то крестьянин, не то совсем мелкий самурай-ашигару - взял крепость Одавара и на том увоевал всю страну.
Самый север, впрочем, остался несколько неувоеван - поскольку тамошний князь, за шесть лет до того (на момент Одавара ему было 23) вломившийся во всеяпонскую политику со всей грацией и тактом невовремя разбуженного Герцена, посмотрел-посмотрел - да и решил мирно присоединиться к победителю, а Хидеёши, не испытывавший особого желания там воевать, особенно с этим конкретным невменяемым противником, ему это позволил.
В общем, они и есть главные действующие лицы: господин неизвестно кто правитель страны, Тоётоми Хидеёши, по прозвищу Обезьянка, и господин хозяин севера, Датэ Масамунэ, Одноглазый Дракон.
Положение сторон на год спустя после договора выглядят примерно так "не могу поверить, что я его мог убить и не убил, ну что уж теперь, будем делать вид, что так оно и было задумано" с обеих сторон. То есть сочетание крепкой (и вполне оправданной) паранойи и нежелания усугублять, потому что только ж начни - и где оно закончится?
И вот тут начинается собственно история. Дело в том, что Хидеёши был практичен. А потому, заключая соглашения, решительно отказывался полагаться на добрую волю противной стороны. А поскольку новый... вассалосоюзник был человеком очень серьезным и не очень предсказуемым, то и меры следовало принимать основательные. Так что, распределяя земли, Хидеёши пристроил Датэ в соседи одного из лучших своих генералов – Гамо Уджисато. Ну и земли ему даровал вдоволь, чтобы тот не испытывал нехватки в ресурсах. Ходил, надо сказать, слух, что Хидеёши оного Уджисато сам крепко побаивался и не очень ему доверял – так что, видимо, надеялся, что стороны друг друга уж как-нибудь займут. Надолго.
А в 91 поступает от Гамо в ставку донос - мол, Датэ Масамунэ под него, Гамо, копает с целью, естественно, расширения территории. Вассалов переманивает и подстрекает. Вопреки распоряжениям господина регента, который, как все мы помним, сказал, что у нас в стране мир. Мир у нас. А не что-нибудь.
Надо сказать, обвинение сидело как родное - потому что это у семейки Датэ любимый номер был: переманить у соседа кого-то ключевого, вызвать переполох, сосед на ослушника-переметчика пойдет с карательной операцией, ослушник попросит помощи, помощь явится мгновенно и тут наступит ам всего, то есть, не только ослушника, но и соседа, а также всех, кто с соседом рядом стоял и сбежать не догадался. Аккуратненько так, в одну кампанию. В идеале - вообще за пару дней (были прецеденты). И в людях дешево. И инфраструктура почти не страдает.
Так что звучало убедительно.
Но Япония – страна, в которой сложно сохранить секрет (особенно, если у вас под боком живет Токугава Иэясу, состоящий в активной переписке со всеми на свете). Так что Датэ о доносе узнал почти мгновенно, а узнав, добрался до Киото не то за девять дней, не то вовсе за неделю - что с учетом расстояния и принадлежности межлежащих территорий несколько поражает воображение.
Приехал и был почти сразу принят.
Прием был какбыимператорски официальным, потому что Хидеёши был какбыимператорским чиновником, только он как раз тогда и решал – каким именно. Какой бы ни был, железо на такие мероприятия носить было, понятное дело, запрещено и следили за этим строго, но Масамунэ как-то умудрился протащить на себе короткий меч - а уж для какой именно надобности, теперь не установишь, потому что оружие в тот раз опять не понадобилось.
В общем, явился и поинтересовался - а с какой, собственно, стати меня тут расследуют. А вот так и так, соседи ваши, Гамо, жалуются, что вы им отравленные лучи в форточку пускаете, то есть их вассалам письма пишете - и вот одно такое письмо, оным бесчинно соблазняемым вассалом представленное.
Датэ пожал плечами и потребовал бумагу и письменные принадлежности. Сказать, что все это было вопиющим нарушением процедуры, значит ничего не сказать – но всем же интересно. Принесли. И Датэ тут же у всех на глазах скопировал то самое компрометирующее письмо. И показал Хидеёши оба документа. Не отличить, да? Хорошая работа. Кто-то знающий подделывал. Подделывал? Скорее всего, кто-то из секретарей. Знающий, но не совсем свой. Почерк скопирован идеально, сам бы перепутал, а вот с подписью напартачили. Это как? А так, на гражданских бумагах я в виде подписи птичку-трясогузку рисую. Вот такую. А на военных и... почти военных птичка слегка отличается - у нее глазки есть, то есть дырки для глазок. Вот и вот. Кто когда письма такого рода от меня получал - возьмите и сравните.
Сравнивают. Так и есть. Глазки. То есть глазницы. А на компромате - нету. И так по каждому пункту.
Хидеёши вскипел и решил, что раз так, то ему такие интриганы (бездарные) не нужны. Глазки от трясогузки они нарисовать не могут. Дракону сказал, что он свободен и вообще нехорошо вышло, а с каллиграфами-провокаторами и их сообщниками пусть поступает, как хочет. Ну тот и поступил, замок взял, территорию оттяпал, а головы действующих лиц замариновал в спирту и отослал Хидеёши. Официально - в доказательство, что распоряжения достоуважаемого исполнены. А неофициально - ну мы ж тут все знаем, кто их подбил.
А Гамо вскоре как-то неудачно пообедал, сильно заболел – и так и не оправился, умер. Впрочем, в этом как раз деле подозревали, скорее, другого хидеёшевского генерала, Ишиду Мицунари – очень уж завидовал покойному. Впрочем, Ишиду Мицунари подозревали всегда и во всем. Впрочем, часто – оправданно. В любом случае, когда дело все же дошло до войны, опасного соседа в подбрюшье у севера не было.
А окружающим стало несколько понятнее, почему Датэ Масамунэ не только стихи пишет, но и корреспонденцию ведет собственноручно.


Баллада об уважении к чувствам

Нужно сказать, что семейство Датэ было вполне почтенное семейство, но периодически на них находило и тогда внутри клана происходили дела, достойные кисти даже не Шекспира, а, скажем, Босха, с отравлениями, инцестицидом и непременным братоубийством. Если же в конфликт вмешивалась еще и политика, то результатом могла стать "именная" - то есть получившая имя собственное – распря на несколько лет, с применением всех видов тяжелого вооружения, или не менее длительное и скандальное судебное следствие. В общем, литература и особенно театр от отсутствия макабрических сюжетов с данного направления не страдали. См., например, http://zajcev-ushastyj.livejournal.com/324622.html
В промежутках же между мероприятиями в клане ценились – по понятным причинам – люди чуткие и деликатные, склонные действовать взвешенно. Образцом такого подхода считался, например, отец героя предыдущего эпизода Датэ Терумунэ, человек настолько тихий и мирный, что даже собственного отца умудрился сместить, никого, кажется, не зарезав в процессе, что, согласитесь, вызывает уважение – особенно если учитывать, что у этого отца с дедом Терумунэ дело дошло до гражданской войны. А вот как выглядела деликатность в его исполнении.
Дошло до него, что один из вассалов, некто Мунетоки, задумал недоброе, то есть совсем недоброе, то есть желает господина просто-напросто убить. Нехорошо. Однако, расследовать вассала тоже нехорошо. Во-первых, если окажешься неправ, обидишь хорошего человека (а возможно и идею ему подашь). Во-вторых, даже если и окажешься прав, как-то оно неудобно и неловко, соотношение сил разное – и вообще беспокойство сверху вниз уважения у окружающих не вызывает. В-третьих, вообще нехорошо, если прочие вассалы подумают, что ты за ними все время следишь и подозреваешь. Отсутствие доверия, если и порождает что, то разве что дальнейшее отсутствие доверия, что в наших суровых условиях ни к чему полезному не ведет. Но делать что-то нужно. А что? Советники и князь посовещались и решили: а вот есть тут у нас такой сильный и лояльный соседний вассал – Катакура (судя по всему, либо источник, который пересказывает Мэрриуэзер (собственно излагающий эту историю), либо уж сам Мэрриуэзер путают отца и сына Катакура, Кагенагу и Кагецуну – потому что дают верному вассалу имя младшего, а тот в то время был пажом при дворе Терумунэ и своих взрослых детей у него, ясное дело, не было, биология не позволяла). А не сосватать ли нам его сына и дочь предполагаемого мятежника? Брак логичный, выгодный, подозрений не вызовет, стороны довольны будут. И если там что-то на самом деле готовится, то новая родня о том узнает непременно. А уж как она на то отреагирует, и гадать не надо. Так и сделали. Одна беда, молодой человек взял и в жену влюбился, а потому стал тестю помогать во всем. Но когда уж дело дошло почти до самой резни, своего отца все же предупредил, пожалел. Тот поднял тревогу, поднял войска, заговор пошел прахом, заговорщики остались без голов, а несчастному молодому человеку – по разным источникам – не то позволили зарезаться, так сказать, без потери статуса, не то вовсе отпустили из уважения к отцу и довольства общим результатом интриги. И никаких зряшных подозрений.


О пользе поэзии

А это уже о герое первого эпизода. В одном из ранних рейдов, когда действующему лицу было не то 16, не то 17, преследуя противника, угодили в сильный туман - вокруг ничего не видно, какое-то смутное шевеление, грохот нездоровый, в общем, понятно, что противник опомнился, перегруппировался и сейчас как нападет со всех сторон... Начинается паника. А на предводителя, то есть на Датэ Масамунэ, поскольку отец его, как мы помним, был человек мирный, как раз стих нашел, в буквальном смысле слова. И он начинает там распевать про море, которое изнутри, под водой видит себя белым и не знает, что оно синее, про то, как волны режут ветер и куски одного звука разлетаются в разные стороны, чтобы никогда не встретиться, даже в ушах человека - и прочую красоту. Окружающие от этого дела как-то успокоились, в общем, стыдно бежать, куда глаза глядят, когда прямо тут так хорошо поют. А тем временем, туман то ли рассеялся, то ли они из него выехали - и оказалось, что шум - это близлежащий довольно крупный водопад, еще сильно раздувшийся по весеннему времени. Ну а догнать, кого надо, они конечно, догнали. Тем более - вдохновение.


О воистину беззаветной любви к поэзии же

В один прекрасный день князю Датэ Масамунэ преподнесли подарок – прекрасно сохранившийся древний свиток со стихотворной антологией, лично составленной и переписанной знаменитым поэтом и каллиграфом тринадцатого века, Фудзивара-но Иэтака. Описать чувства князя на сей предмет я затруднюсь, свиток немедля сделался личным сокровищем, следы влияния Фудзивара-но Иэтака обнаруживали и в поэзии самого Датэ... в общем все было прекрасно, пока князь в какой-то момент не поинтересовался происхождением свитка. И тут ему объяснили, что происхождение, как оно часто бывает с сокровищами, анекдотическое. Бесценный сборник оставил в заклад в лавке какой-то ронин. Представьте себе. Датэ Масамунэ, водивший войска с четырнадцати лет, как раз представлял – видимо, в отличие от тех придворных (которые иначе бы не ляпнули такого при нем). Он вздохнул и приказал отыскать того ронина. Потому что где ж военному бездомному человеку хранить такую ценную вещь во время кампании? Не тащить же с собой в бой?
Ронин, некто Имагава Мотомэ, на удивление, отыскался сравнительно быстро. Получил обратно свой свиток – и пять рё к нему. Чтобы впредь ценная вещь не попадала в такие двусмысленные ситуации.
Почему? Ну право же. Любой, кто по-настоящему любит стихи, тут понял бы, как тяжело было бы владельцу этой вещи вернуться с войны и обнаружить ее отсутствие.
Что ж, Имагава Мотомэ показал себя человеком благодарным. Он не подарил князю снова пресловутый свиток – это и правда было выше его сил. Имагава поступил к нему на службу, а поскольку был он совершенно бесстрашным солдатом и талантливым тактиком, то довольно быстро стал одним из пехотных генералов клана и весьма преуспел в этом качестве.


Доброй охоты всем нам

1632 год. В стране мир. У власти Токугава Хидэтада, второй сёгун из дома Токугава, а на тот момент уже сёгун-на-пенсии, поскольку официально передал власть старшему сыну, дабы обеспечить порядок наследования. Одна беда, Хидэтада болен и умирает. И в этой связи он очень озабочен предыдущими прецедентами. Так что в один прекрасный день он вызывает к себе всех серьезных "внутренних" и "внешних" князей и просит у них совета, как избежать смуты. Потому что смута носится в воздухе. Токугава Иэмицу молод, и многим может показаться, что его легко устранить, что такое регентский совет, мы все уже видели – наследника Тоётоми Хидеёши этот совет не спас, наоборот, погубил... в общем, что делать, чтобы избежать следующего раунда? Может быть кто-то здесь хочет и возьмется обеспечить порядок в обмен на власть?
Понятное дело, что никто из присутствующих вслух "да" на такой вопрос не ответил бы, да и про себя бы поостерегся - но видимо Хидэтаде было интересно, какие подводные течения начнутся в ответ на такое предложение - или он еще что-то имел в виду.
Но это осталось неизвестным, потому что в этот момент встал Датэ. И сказал примерно следующее.
"Мы здесь все обязаны процветанием Иэясу Токугава и хотя бы поэтому не желаем вреда его потомкам. Не мне осуждать тех, кто захочет большего. Если кто-то из собравшихся - или все - собирается опрокинуть сложившийся порядок, действуйте. Но учтите, что сёгунат станет вторым препятствием на вашем пути, потому что первым буду я. Сумеете пройти через меня, ваше счастье - тягайтесь с армией сёгуна. И удачи всем нам."
После некоторой паузы, вызванной как самим заявлением, так и странным источником оного, поскольку взаимоотношения Токугава и Датэ последние эн десятков лет можно было описать как "затяжной взаимно-предынфарктный тактический союз", прочие присутствующие уже почти хором начали говорить, что они, вообще-то, примерно того же мнения - и намерены поддерживать молодого Иэмицу, потому что благодарность есть благодарность и ну ее эту разруху.
В общем, ни тогда, ни потом ничего не произошло. Разве что в записях Токугава данная речь стала куда более верноподданной - а вот очевидцы излагали ее примерно так, как приведено выше.
(Автор сих заметок не знает, чего господин князь добивался - что не в лояльности было дело, ясно по умолчанию, плохо там было с лояльностью. Может быть, и не столько решал свои задачи, сколько ломал игру кому-то еще - возможно, самому Хидэтаде. А может быть - тоже не исключено - считал, что все еще должен покойному Токугаве за парочку очень опасных случаев и как минимум одну качественно спасенную жизнь.)


Баллада о свободном времени

Когда Датэ Масамунэ приехал под Одавара (приехал, заметим, один в прямом, а не феодальном смысле этого слова), Тоётоми Хидеёши сначала его попросту не принял. То ли был раздражен предыдущими отношениями, вернее, черной дырой на месте оных - поскольку все предыдущие распоряжения "имперского регента" Датэ просто игнорировал, то ли хотел посмотреть, что будет дальше, то ли сам не знал, как себя вести в ситуации, когда ты приказываешь главе доселе независимого и вообще мало кому когда подчинявшегося рода приехать и выразить, а он (пусть и с опозданием) берет и как последний буквалист... приезжает без войска и свиты, потому что они в распоряжении не указаны. Как к себе домой.
В общем, не принял. Датэ никакого беспокойства или негодования не проявил, поймал какого-то курьера, вызвал слуг, оставшихся довольно далеко позади по дороге, расположился, приказал узнать, кто в лагере (хотя прекрасно знал и с частью этого лагеря состоял в активной переписке) - и отправил очень вежливое приглашение господину Сэн-но Рикю, мастеру чайной церемонии сначала при Ода, потом при Тоётоми - и в тот момент по общему согласию величайшему мастеру из живущих (и второму или третьему в истории как таковой), находившемуся в ту пору при войске. Когда тот прибыл, Датэ почтительно попросил его ввести его в курс последних изменений в направлении (а Сэн-но Рикю произвел настоящую революцию, собственно, своим нынешним видом чайная церемония как минимум наполовину обязана ему). И больше из чайной церемонии не вылезал.
Когда у него прибывшие наконец чиновники регента поинтересовались, а что это он, собственно, Масамунэ очень удивился - как что, время есть, второго такого случая наверняка не представится. Что значит не представится? (Оно конечно очень могло и даже более чем очень, но говорить вслух о том, что Тоётоми Хидеёши способен убить гостя, которого сам зазвал, как-то не вполне вежливо, даже если это может произойти в ближайшие пару дней.) То есть как это что значит - ну не будете же вы всерьез думать, что такой мастер как Сэн-но Рикю снизошел бы к просьбе варвара и невежды в моем лице, если бы не смертная скука этой вашей осады? А больше таких основательных замков с такими бестолковыми хозяевами в стране нет. Соответственно и случая не будет. Вот я и пользуюсь, пока могу.
(И слушая рассудительные речи, никак нельзя было подумать, что ближайший по основательности среди замков региона (замок Курокава в Айдзу, нынешний Айдзу-Вакамацу) – тоже, как на грех, с бестолковыми хозяевами - был взят этим поклонником чайной церемонии как раз в прошлом году. Взят за несколько дней и вопреки прямому и очень громкому приказу господина регента.)


Баллада о чайной и нечайной мудрости

В 1593 году у Тоётоми Хидеёши, регента-в-отставке и фактического правителя страны случилась радость – родился сын. Здоровый, крепкий, явный жилец. Все бы хорошо, но у Хидееши был уже наследник – племянник Хидецугу. Собственно, от титула регента (кампаку) Хидеёши отказался именно в его пользу. История это долгая, грустная, мы ее еще вспомним, а пока что вышеупомянутый Хидецугу, осознав все неудобство своего положения, пытается расширить свою клиентелу, в том числе и одалживая разным князьям довольно значительные суммы (в том числе и из казенных средств). После гибели Хидецугу генерал Ишида Мицунари (по слухам, приложивший к этой гибели обе руки) обнаружил несколько таких долговых расписок. Явился к должникам и сказал, что если они быстро вернут долг, деньги тихо лягут обратно в казну, а Тайко никогда не узнает, что они состояли с покойным изменником в таких странных отношениях.
Одним из должников – и довольно крупных - был Хосокава Тадаоки, вельможа, знаток всяческих искусств, запойный коллекционер и очень, очень хороший полководец. А вот с деньгами у него обстояло как всегда. То есть не было. Что продать – было. Но когда вокруг толпа не менее знатных персон мечется в поисках наличных, найти желающих купить какую-нибудь редкость довольно трудно. Неприятное, в целом положение. С учетом того, что Хидеёши в этом деле как-то напрочь утратил обычно присущие ему здравый смысл и чувство меры и количество покойников успело перевалить за самые дурные ожидания, неприятное вдвойне.
На счастье, был у Тадаоки толковый вассал, который находился во вполне дружеских отношениях с Хонда – ближним вассалом Токугава. А Иэясу был скандально богат и скандально же скуп, но совсем близким людям мало в чем отказывал. Так что вассал через посредничество попросил о ссуде, был принят, выслушан. А затем Иэясу приказал слугам принести из хранилища номерной ящичек – и на том покинуть помещение. Номерной ящичек оказался здоровенным и довольно пыльным коробом, ярлык был помечен прошлым десятилетием – и с тех пор короб явно не открывали. Внутри находились старинные доспехи – как раз такого вида и свойства, чтобы душа коллекционера воспарила к небесам. Иэясу пошарил под доспехами и извлек два тяжелых мешочка.
Вот здесь столько, сколько вам нужно, сказал он. Спрячьте. Их здесь никогда не было. Пусть никто не знает, что вашему господину потребовались деньги именно сейчас.
И действительно, для всех, включая слуг дома Токугава, картина выглядела однозначно – пришел представитель посмотреть на доспех и купить, Иэясу заломил цену, сделка не состоялась. А если кто заметит мешочек с деньгами – ну так гость его с собой принес, все ж знают, что господин Токугава пуще всяких расписок любит вид живого золота...
В общем, время шло, опасность рассосалась, а несколько лет спустя среди ясного дня Хосокава Тадаоки вдруг наносит Иэясу Токугава утренний визит. Мол, слыхал, что у вас завелся исключительной удачности чайный прибор, не проведете ли для меня церемонию.
Землетрясение, наводнение, цунами и конец света. Отказать невозможно. Соглашаться немыслимо. Токугава Иэясу – неплохой чайный мастер... Как для любителя, так прекрасный. А Хосокава Тадаоки – один из "семи чайных мудрецов" страны. То есть, из живущих равные у него в этом деле есть, а лучше никого нет. Что делать? И что я ему сделал, спрашивается?
Иэясу соглашается, приглашает, просит разрешения позвать собственного инструктора, на случай, если потребуется совет... Тадаоки сдержанно удивляется – вся же гармония рухнет. Садист.
И когда они уже оказываются вдвоем, Тадаоки просит позвать Хонду. Тут у хозяина все становится на место и он зовет. И при Хонде Хосокава Тадаоки говорит мастеру-любителю – несколько лет назад вы почтили меня помощью в трудное время и изволили забыть об этом. Так вот, я не забыл. Ишида Мицунари и его союзники ищут вашей жизни – располагайте мной и моими к своей пользе так же свободно, как распорядились теми деньгами. Я и сам сделаю все, чтобы помочь вам. Ваш новый чайный прибор и правда прекрасен, мой визит не вызовет подозрений – в дальнейшем же нам придется сноситься как-то иначе.
В общем, в решающем сражении при Сэкигахара, глядя как войска Тадаоки сворачивают в трубочку фланг вражеской коалиции, Иэясу, вероятно подумал, что это были чрезвычайно удачно потраченные деньги. И несомненно замечательный чайный прибор.

Прочла в википедии:
"Судьба Сэн-но Рикю сложилась трагически: его эстетические принципы входили в противоречие с вкусами его сюзерена, Тоётоми Хидэёси, предпочитавшего пышные, богатые приёмы и драгоценную чайную утварь (для него в 1585 году была даже построена огон тясицу — чайная комната, покрытая золотой фольгой, все чайные принадлежности в которой были из чистого золота), и в 1591 году чайный мастер был вынужден по приказу повелителя совершить ритуальное самоубийство."

Там совершенно загадочная история. Дело в том, что Сэн-но Рикю был доверенным человеком Хидеёши. Вплоть до того, что сводный брат и правая рука Хидеёши, Тоётоми Хидэнага, когда его спросили, кто лучше всего понимает, что думает Хидеёши, ответил "В военных вопросах - я, в частных делах - Сэн-но Рикю".
А в политике он был умеренным. То есть тоже считал, что объединение страны правильная и нужная вещь и делать это можно и силой, если по-иному не получается, но лучше все же - по согласию и к обоюдной выгоде.
Так что милейший Датэ, кажется, очень хорошо знал, у кого следует учиться заваривать чай.
А дальше вышла вот эта странная история, когда Хидеёши вдруг, посреди полной благодати вдруг выслал своего чайного мастера на гору Коя... а потом приказал вернуть его обратно - и, вернув, приказал ему покончить с собой. Причем, квартал вокруг дома Сэн-но Рикю был просто наводнен войсками, как будто тот был не тихим монахом и чаезнатцем простонародного происхождения, а средних размеров главой клана, способным устроить регенту качественные предсмертные неприятности.
В качестве же причин назывались вещи совсем абсурдные - вот вышеупомянутое несогласие во вкусах... как будто они вкусов друг друга десять лет как не знали. Или что деревянную статую Сэн-но Рикю почитатели над какими-то воротами в Киото поставили, а через них, между прочим, и император ездил - и вышло неприличие. Вплоть до того, что из-за странных вкусов Сэн-но Рикю рынок керамики в беспокойство пришел.
А я по имеющимся данным не возьмусь сказать, что они не поделили.

(излагает серию Антрекот, продолжение следует)

X-posted at http://jaerraeth.dreamwidth.org/371142.html
Subscribe

  • Встречи на дорогах

    Я заезжал задом в гараж, и попросил сына помочь мне и сказать, когда я доеду до стены. После того, как я услышал "Бам!", сын сказал мне: "Ровно…

  • Sssstudentessss

    - Профессор, что такое точка? - Точка - это прямая линия, если смотреть ей в торец. === ххх: Теперь на просветительскую деятельность нужно…

  • Он и Она

    - Все мужики - козлы! - Верно, дорогая. - И ты тоже! - Конечно, дорогая. - И почему только я вышла за тебя замуж?! - А вот теперь мы плавно перешли к…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments