Kail Itorr (jaerraeth) wrote,
Kail Itorr
jaerraeth

Categories:

Поппури ландскнехто-кондотьерское

Как убить кондотьера

Помимо наёмных убийц и приглашений на пир (с неприятным сюрпризом вместо десерта) в ренессансной Италии был в ходу и более интересный способ устранения неудобных вояк, чуть ли не самый надёжный из всех: казнить их руками их же работодателя, за измену. При этом измены часто оказывались ложными, а огрехи в доказательствах работодатели могли и не заметить в радостной эйфории от подтверждения своих параноидальных подозрений.
Например, самый успешный кондотьер Франческо Сфорца однажды таким образом неплохо отомстил паре своих капитанов. Речь идёт о том случае, когда с его службы убежали к королю Альфонсо Неаполитанскому Пьетро Бруноро, командовавший всей пехотой Сфорцы, и Троило Орсино. Платить каким-то живодёрам, чтобы те вульгарно зарезали беглецов и прислали по почте их уши? Фу, это же как минимум неинтересно! Несколько умело подделанных писем, подброшенных в правильные места - и пара товарищей вместо нового места работы, зарплаты и соцпакета получили десятилетний отпуск в испанских темницах. Как вы догадываетесь, с шекспировским изяществом Сфорца обеспечил получение Альфонсо фальшивых писем Бруноро и Орсино, в которых те якобы собирались предать своего нового работодателя. Так что десять лет - это было гуманно, обычно в таких случаях кондотьеры лишались головы, причём по сей день мы так и не знаем, сколько вменяемых им предательств были настоящими, а сколько - не очень.

===

Пятого и двадцатого

Можно только представить, какой головной болью для королевских чиновников XVI века была доставка зарплаты армиям, ведь и ценные бумаги ещё не развились до необходимой степени, и деньги были совсем не бумажными.
Надо помнить для ощущения масштаба войны в тогдашней экономике, что армии по размеру обычно превосходили большинство тогдашних городов, а деньги требовали каждый месяц (тем более, что ландскнехты и швейцарцы, составлявшие основную массу французской пехоты, отличались крайней щепетильностью в вопросах задержек зарплаты). При этом полководцы как будто из вредности и желания насолить казначеям имели привычку совершать хаотичные перемещения, желательно по охваченным войной территориям, что ставило ребром вопрос "последней мили", даже если основной путь облегчили банки и чеки.
Конечно, определённые меры помогали снизить остроту проблемы: так, иногда решались допустить задержку платежей, чтобы доставить всё за раз и раздать нужную сумму по рукам. Возить с армией кучу денег впрок никто не любил. Например, французским королям армия, с которой не стыдно было выходить на войну с Габсбургами, обходилось в 500-700 тысяч турских ливров в месяц (турский ливр - это лишь счётная денежная единица, равная 20 турским солям, которые тоже были лишь счётными и делились на 12 денье; основная золотая монета, ecu d'or au soleil, стоила 36 солей 3 денария в 1498 году и 60 солей или три ливра с 1574, вес 3.375 г., т.е. ежемесячные 700 тысяч ливров в золоте - это почти 790 кг, а в серебре - более 9 тонн). Понятное дело, удобно было как можно большую часть средств перевозить в золотых монетах, но с золотом порой бывали проблемы, что сильно увеличивало вес груза.
В идеале всё грузилось на дюжину лошадей, небольшие суммы (например, 5 или 9 тысяч экю) доставляли одиночные курьеры. Наличность в обязательном порядке защищал вооружённый эскорт. Например, в 1527 году жалованье для армии в Италии охраняли 30 лёгких кавалеристов, а в 1547 году зарплату французской армии в Шотландии сопровождали 150 конников. Видимо, ставку делали на скрытность и скорость, а не на мощь охраны. Когда в 1537 году надо было доставить зарплату гарнизону Турина, вокруг которого шли военные действия, потребовался крупный отряд ландскнехтов. Как ни странно, потеря денег была редчайшим событием, обычно всё шло как по маслу. Проблемы чаще были с тем, как найти стремительно перемещающуюся армию в отсутствие нормальных карт и средств связи, особенно на чужой территории, причём найти быстрее, чем инкассаторов найдут любители "грабить корованы".
Прибытие к солдатам очередного транша намётанным глазом примечали все заинтересованные лица. Пишут, что немедленно к лагерю со всех сторон тянулись алчные крестьяне с товарами, а в магазинах магическим образом заполнялись полки, пустевшие ещё вчера.

===

Армейское протезирование

Сегодня Готфрид (Гёц) фон Берлихинген известен главным образом благодаря своей железной руке - примечательному протезу, с помощью которого он мог уверенно держать перо, карты, поводья, меч и копьё (а какой хук справа!). То есть понятно, что биография этого рыцаря была тем ещё романом, но именно увечье выделило Берлихингена из десятков таких же сорвиголов, придав его образу мрачную необычность.
Однако, повышенное внимание к удивительному протезу и его носителю возникло далеко не в XVI веке - оно опирается скорее на Гёте и его последователей (в конце концов, приписанная Берлихингену известная нецензурная фраза "er kann mich im Arsche lecken" - тоже продукт немецкого поэта-романтика). Что уж говорить про произведения, в которых руке Берлихингена приданы магические свойства.

Интересно то, как о железной руке писал сам Гёц в мемуарах. Так, схватку, в которой он (в 23-24-летнем возрасте) лишился правой руки, он описывает достаточно подробно, но совершенно отстранённо. Как всякий уважающий себя ренессансный воин, Берлихинген не делится с читателями какими-либо переживаниями и эмоциями по поводу боли и увечья - он пишет лишь о том, как впал в полное отчаяние и даже просил бога о смерти, поскольку без правой руки перестал быть воином. (Здесь современные учёные пускаются в многомудрые, но не вполне уместные рассуждения о средневековом отсутствии осознания себя как индивида, что влекло невозможность мыслей о смене военной профессии).
Однако далее Берлихинген вспоминает об оруженосце, который тоже потерял руку, но продолжил участвовать в походах и битвах. Пример товарища по несчастью сразу успокаивает рыцаря - в самом деле, чего переживать из-за таких мелочей. Он заменяет потерянную конечность железной (сначала довольно простой, в будущем - хай-теком из 200 деталей, с пружинами, кнопками и рычажками!), а затем ещё почти шестьдесят лет с азартом занимается войной, мятежами и бандитизмом - по его словам, не испытывая при этом никаких неудобств от механической руки, которая оказалась даже удобнее руки из плоти.
Вот собственно и всё, что Берлихинген считал нужным сказать о своей руке. На всякий случай напомню, что успешное продолжение военной карьеры без десницы в то время вовсе не было рядовым случаем - скорее исключением. Обычно после такого отправлялись спиваться в родовом поместье, до конца дней мучительно ощущая свою бесполезность. Не случайно, например, Монлюк в начале своей карьеры по совету пленного врача отказался от ампутации повреждённой руки: смерть и потеря руки для молодого солдата считались событиями почти эквивалентными, так что стоило рискнуть.

Остаток мемуаров Берхлихингена совершенно далёк от ожидаемой сегодняшним читателем канвы "Как я потерял руку, но всё равно стал успешным и знаменитым". Впрочем, о ранах, голоде, болезнях и жажде он тоже пишет просто для информации, без какой-либо эмоциональной окраски, в стиле "Нас окружили со всех сторон, подкреплений не было... в общем, мы все там и полегли", так что факт мирной смерти Берлихингена в собственной постели от старости кажется в итоге намного удивительнее какой-то там железной руки (Гёте вот решил убить его молодым, видимо, сочтя это более правдоподобным, чем правду).
О протезе Готфрид вспоминает ещё буквально два раза. Один эпизод - это упоминание, что он между делом починил сломавшийся протез. Второй - цитирование слов императора Максимилиана, который так обратился к нюрнбергцам, не сумевшим победить Берлихингена и Селбица: "Господь всемогущий, о боже, что это? У этого всего одна рука, у другого только одна нога. А если бы у них обоих были по две руки и ноги, что бы вы тогда делали?"
Вот и всё. В отличие от Максимилиана, Гёц ни разу не заявлял, что сделал то-то и то-то несмотря на то, что был одноруким. Более того, хотя современники звали его Железная Рука, причём далеко не только из-за протеза, сам Берлихинген это лестное прозвище игнорировал. Так что, если бы до нас не дошли те две страницы мемуаров, в которых он описывает потерю руки, мы бы даже не поняли, что остальной текст рассказывает о деяниях однорукого рыцаря.
Однако всё равно остаётся извечный вопрос: писал ли рыцарь то, что действительно думал, или то, что от него ждали тогдашние читатели?
P.S. Пример другого военного протеза, примерно 1580 года (тоже с очень сложным внутренним устройством):



(все истории от antoin)

X-posted at http://jaerraeth.dreamwidth.org/365795.html
Subscribe

  • О королях и капусте

    Nero Burning ROME Великий пожар Рима (он же Magnum Incendium Romae) начался в ночь с 18 июля на 19 июля 68-го года в лавках, расположенных с…

  • Военно-гишторические гитики

    Честь спасена Когда Миних отправлялся на захват Азова, он отправил матушке государыне императрице донесение, что крепость уже взята. Подходят…

  • Гримасы сферы обслуживания

    Я: Капучино. Дэвушка: 45 р. Карточка любимого гостя есть? Я: Я нелюбимый гость. Дэвушка: У нас все клиенты любимые. Я: А почему карточки есть только…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments