Kail Itorr (jaerraeth) wrote,
Kail Itorr
jaerraeth

Categories:

Страшные сказки

Леший

Больше всего леший походил на оживший древесный комель. На старый пень, покрытый бугристыми наростами, часть которых отдалённо напоминала изрезанное морщинами лицо. Глаза отказывались верить в то, что подобное существо может быть живым и разумным – но леший был реален. Двое людей время от времени украдкой кидали взгляды друг на друга, чтобы в очередной раз убедиться: создание, неуклюже топчущееся в дверях комнаты, видят они оба.
Остро, терпко пахло лесом: палой листвой, свежей, мокрой травой и деревом.
– Раз в пятьсот лет, – говорил леший. Голос его был тихим и глухим, он доносился словно из глубины дерева. – У таких, как мы, ребёнок рождается раз в пятьсот лет по вашему счёту. Сначала это маленький отросточек на теле матери, потом черенок, который мы сажаем в укромном месте. Он медленно растёт, а родители за ним ухаживают.
Когда малышу исполняется двадцать-двадцать пять, он начинает делать первые шаги. Выкапывается понемногу, и бродит по поляне... Сначала поблизости, потом всё дальше...
Леший замолчал, наклонил голову, и неожиданно ярко блеснули глаза, прятавшиеся в складках коры.
– Жена... – проговорил он, в упор глядя на одного из людей, – отлучилась на полдня. Теперь простить себе не может, высохла вся, почернела.
Из глаз лешего потекли капли смолы. Человек, не выдержав его взгляда, опустил голову.
– Но я же не знал, – беспомощно сказал он, глядя вниз. – Карло, ну откуда я мог знать, что это на самом деле за полено!!


Временные трудности

Двери тронного зала Кащеева дворца распахнулись (судя по жалобно крякнувшим створкам, от пинка), и вошёл Иван-Царевич, с золотым яйцом, зажатым на манер факела, в поднятой вверх правой руке.
– Ага! – сказал он, увидев Кащея, замершего в шоке. – Вот ты где!
– Ты, Вань, поаккуратнее, – нервно попросил Бессмертный. – Не ровён час, уронишь!
– Может, и уроню! – пригрозил Иван. – Ответствуй мне, ирод: ты Василису Прекрасную три года назад в лягушку превратил?
– Я, – не стал отпираться Кащей. – Так ведь она за меня замуж никак не шла, ну я и того... дал ей время поразмыслить в тишине и покое.
– Того! – передразнил его Иван. – Вот уж точно, что того! На всю голову того!!!
– А что не так-то? – осторожно поинтересовался Кащей.
– Женишься теперь на ней, – сообщил ему царевич. – Готовь свадьбу.
– Э? – не понял его собеседник. – Свадьбу? А она что – согласна??
– Да уж, согласна! – сказала Василиса, появляясь на пороге.
– Мама, – проговорил Кащей, впадая в ступор.
– Вот уж точно, – горько заметила Василиса, – Только за твою маму я теперь и сойду.
– Это как так, – залепетал Кащей, пытаясь забиться в угол, за трон.
– Это вот так вот! – повысил голос Иван. – Ты, идиот, подумал бы головой своей тупой, бессмертной, сколько лягушки-то живут! И за сколько биологических лет ей твои чёртовы три года считаются!
Короче, – завершил царевич, – женись теперь на своей красавице сам, а я пойду отсюда. Ясно?
И многозначительно постучал указательным пальцем по золотому яйцу.


Мечта музыканта

Орфей шёл по дороге и думал о том, что только теперь он действительно может называться великим певцом.
Мысль о том, что его хвалят незаслуженно, преследовала Орфея с того самого дня, как Арго невредимым проплыл мимо Острова Сирен. Певец, единственный из всех, знал: их спасло только расстояние. Игра Орфея не разбила чары Сирен, а всего лишь заглушила их далёкие голоса. С того дня у певца появилась мечта - сыграть ту песню, которую пели Сирены. Её мелодия - завораживающая, удивительно прекрасная - звучала у него в ушах, но никакие струны не могли воспроизвести даже её слабое подобие.
Орфей распустил слух о собственной гибели и поселился в полном уединении. Он перепробовал сотни музыкальных инструментов, пока наконец нашёл тот, что его устроил. Он играл, подбирая ноту за нотой.
Он не знал, сколько времени прошло. Он знал только, что у него наконец получилось. Орфей сумел. Теперь он мог сыграть эту музыку - самую прекрасную музыку на свете. Он шёл по дороге - ему было всё равно, куда идти, лишь бы там были люди, которым он подарит своё искусство.
- Что это за город там, впереди? - спросил он прохожего.
- Гаммельн, - ответили ему.


Договор

Девушка в белом платье медленно шла сквозь толпу. Длинный подол, на отделку которого было истрачено много часов упорного труда лучших городских мастериц, подметал мостовую.
Люди молчали – удивительно, как столь плотному скоплению народа удавалось сохранять полное молчание. Даже дети не плакали и не перешептывались, а, вместе с родителями, во все глаза смотрели на ту, которой предстояло сегодня умереть. Умереть ради того, чтобы они все жили, спокойно и счастливо, не страшась завтрашнего дня.
Она не боялось: ещё маленькой девочкой она узнала, что приговорена. Тогда это казалось далёким и нестрашным: десять лет впереди! Целая жизнь! А потом стало привычным.
Большую часть этих лет она считала себя счастливой. Ей разрешалось всё то, что было запретно для прочих девочек того же возраста. Взрослые, все, до одного, относились к ней с болезненной предупредительностью, а дети – с восхищением.
Она была сиротой и не помнила матери, а отец её едва сводил концы с концами – до того дня, как ей выпал жребий. После этого всё переменилось: у них появилась еда, новые игрушки, платья. Город был щедрым к той, которой предстояло оплатить его грядущее благополучие.
Она жалела отца за то, что тот никак не мог смириться с потерей дочери, и долго пыталась объяснить ему, что он ни в чём не виноват – но так и не смогла.
– Нам с мамой нужно было уехать отсюда, милая, – отвечал он на все её доводы. – Немедленно уехать сразу же, как только ты родилась, чтобы ты не принимала участия в этой адской жеребьёвке.
– Но это же справедливо, папа, – говорила она беспомощно. – Одна добровольно отданная морю жертва, раз в десять лет, и потом – ни одного погибшего рыбака, ни одного утонувшего ребёнка! Ты, как и прочие горожане, подписывался под этим договором.
– Это была ошибка. Мы все сделали ошибку, – повторял старый рыбак, который ни разу не вышел в море с того дня, как узнал, что ценой его благополучного возвращения на берег станет жизнь его дочери.
Со временем она перестала заводить подобные разговоры: они только причиняли им обоим лишнюю боль.
Теперь всё позади: она понимала, что, когда её не будет рядом с ним, живым укором, его горе утихнет. Может быть, он даже женится во второй раз – ей бы очень этого хотелось.
Она шла сквозь молчащую толпу, гордо подняв голову. Сквозь толпу моряков, уверенных в том, что их корабль в назначенный час непременно бросит якорь в родном порту. Сквозь толпу их жён и детей, которые спали спокойно даже в те ночи, когда ветер срывал крыши с домов, а волны разбивали в щепки деревянные мостки, потому что знали: их любимые живы и здоровы.
Впереди нарастал шум моря.
Там, в блеске солнца и солёных брызгах, дожидался корабль. Корабль-призрак, который являлся из ниоткуда раз в десять лет, и уносил отданную ему жертву в никуда.
При виде корабля, у неё перехватило дыхание, и на секунду холод подступил к сердцу, но она преодолела себя, и, замешкавшись лишь на миг, продолжила путь, навстречу своей судьбе.
Паруса корабля были цвета свежепролитой крови, невозможного, режущего глаз алого цвета. И Ассоль не могла отвести от них взгляда.

(silver_mew)
Tags: литература
Subscribe

  • Интересноположительное

    Помню, была беременной, заботливый муж старался и все за меня делал. И вот как-то ночью захотелось в туалет, выползла из-под руки мужа, он…

  • Кошачье раздумчивое

    - Как зовут вашего кота? - Георгий Викторович. - А по-другому не могли назвать? - А по-другому он не отзывается. === Работала продавцом в магазине…

  • Sssstudentessss

    Девятилетней племяннице задали записать свои впечатления и краткое содержание сказки "Конёк-Горбунок". Результат: Краткое содержание: Иван очень…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments