Kail Itorr (jaerraeth) wrote,
Kail Itorr
jaerraeth

Categories:

Мастера шпионских дел

История о двух соглядатаях

О том, как аль-Касим ибн Убайдаллах наградил своего учителя, став везиром, речь уже шла. Но платить старые долги было не единственным его занятием: прежде всего, заняв высшую после халифа должность, аль-Касим решил пожить в свое удовольствие — и начал пить и гулять. Было ему тогда лет двадцать – один из самых молодых везиров при Аббасидах; в основном назначили его из уважения к отцу, от которого он унаследовал везират. Вот раз собрал он у себя рабынь — без других мужчин, — рассыпал по полу розы вперемешку со сребрениками и начал пирушку — а когда ему хотелось полюбоваться какой-нибудь из рабынь, он не только ее раздевал, но и сам в ее платье и покрывало кутался. Забава, по сути, вполне невинная (по сравнению с некоторыми развлечениями его современников) — но на престоле еще сидел тот самый аль-Мутадид, который даже пажам, отдыхающим во дворце от дежурства, запрещал в нарды играть и обувь снимать; так что аль-Касим пировал в сугубой тайне ото всех.
Наутро зовет его к себе государь и с любезной улыбкой спрашивает при всем дворе: «Аль-Касим, что ж ты нас всех не пригласил на свою вечеринку? Или постеснялся, что мы тебя в женском платье увидим?» Везир стоит ни жив, ни мертв, а аль-Мутадид продолжает говорить по-прежнему любезные слова все более железным голосом: «Что с тобою, чего ты так перепугался? Ты ж ничего дурного в таком времяпрепровождении не видишь — так чего тебе бояться? Или все-таки видишь? Ну ладно, ступай пока с богом!»
Аль-Касим пришел домой мрачный, собрал друзей, рассказал им обо всем и добавил: «Понятно, что мне хотел показать государь — если он уж о таких тайных забавах моих все знает, то что уж говорить о моих неофициальных доходах, о взятках и обо всем прочем, что я скрывал даже меньше, чем эту пьянку? Но как он проведал? Не будет мне покоя, пока о том не дознаюсь!» И его друг Халид поклялся, что выяснит, кто донес халифу о забаве с розами.
Пошел Халид обходить дворец, расспрашивать да прислушиваться: нет, вроде никто не похож на соглядатая. На второй день обошел ведомства, управы, пробился даже в почтовое ведомство — там, конечно, доносов множество, но вроде бы про аль-Касима нет. На третий день стал искать в самом везирском доме — никого не уличил и уже собрался уходить, как глядь — какой-то парень ползет к дому на коленях, как нищий безногий или с парализованными ногами. Привратники его впускают, треплют по щеке, расспрашивают о городских новостях — тот им новости пересказал, шутками позабавил, осведомился о здоровье каждого, расспросил о том, у кого дети что натворили. Потом между делом начал спрашивать о том, кто с утра сидел у везира в приемной и кого тот принял, а кого нет. Потом подобрал брошенные ему медяки и пополз так же в дом — привратники пропустили. Халид их спрашивает: кто такой? А привратники в ответ: «да простачок убогий, бедный, глуповатый, но добрый и веселый. Тут в доме все его любят, а он нам новости рассказывает». Халид насторожился и потихоньку двинулся за калекой. А тот и на кухню заглянул за объедками — с поварами поболтал, узнал, что везир кушал и с кем застольничал; и с кравчими потолковал, и с хранителями кладовой, и с писарями, и евнухами из гарема, а через них всяких приветов и новостей гаремным женщинам передал — и со всеми весел, любезен, всех потешает. И все с ним тоже приветливы, ибо отрадно видеть, когда человек в беде, а духом не падает. И так добрался он от челядинца к челядинцу до самых дальних покоев аль-Касима, куда тот и ближних друзей не впускал. «А хозяин ваш как, да благословит его Аллах?» — спрашивает. Челядинцы в ответ: «Последние дни плохо что-то с хозяином: не ест, не пьет, не спит да горюет, а почему — не ведаем». Наконец, нищий уполз из дома — с корзинкой, до краев полной хлеба и обгрызенной халвы и с горстью монет в кармане.
Халид двинулся за нищим следом по улице — до моста, через мост, до ночлежного двора. Там калека и скрылся — и слышно было, как там его другие нищие приветствуют так шумно и радостно, что внутрь Халид уже не решился заходить. Стоит у входа, думает, что тут к чему — глядь, а парень этот выходит из ночлежки. На обеих ногах, бодрым шагом, в шелковом кафтане и огромном тюрбане, да еще и с длинной белоснежной бородою. Халид сообразил, что и ему бы не грех переодеться, кликнул своего слугу, обменялся с ним платьем и поспешил за поддельным калекой. А тот подошел неспешно к дворцу Тахиридов, но заходить не стал — только подозвал евнуха и передал ему маленькую сложенную бумажку. И ушел — дальше Халид за ним уже не следил.
Вернулся Халид к везиру и говорит: «Аль-Касим, дошло до меня, что принял ты сегодня утром таких-то просителей, а отшил таких-то, а к столу тебе подавали то-то и то-то, только у тебя охоты к еде не было, а такая-то твоя наложница опасается, что ты к ней последние дни не заходишь, потому что предпочел ей сякую-то...» Везир смотрит на него дикими глазами и спрашивает: «Откуда ты узнал все это?» — «Оттуда же, откуда весть о розовой пирушке дошла до государя», — говорит Халид и рассказывает все от и до. Аль-Касим дал ему крепких ребят, они устроили засаду в том самом дальнем кабинете, до которого добрался «калека» и в следующее посещение схватили его. Везир его допросил — тот сперва отпирался, а потом признался, что и впрямь он халифский соглядатай, Ибрахим-хашимит, приставленный к везиру, а жалованья ему идет — тридцать золотых в месяц; все же, что ему набросали как нищему, он раздает в ночлежке настоящим попрошайкам, так что те его сроду бы не выдали.
Эта история сохранилась в разных изводах, и кончается она в них по-разному. В одном везир велит халифского соглядатая удавить и тихо закопать. А в другом сажает под замок, а через несколько дней государь вызывает аль-Касима и говорит: «У тебя, сдается мне, гостит мой верный человек Ибрахим. Я его ценю. Давай меняться: ты его отпустишь по-хорошему, а я к тебе другого соглядатая не приставлю. А если он куда-то совсем исчезнет, то я знаю, с кого спрашивать за его кровь». Аль-Касим поклонился, соглядатая выпустил, да еще пожаловал деньгами да кафтаном — и больше сведения о нем халифу и впрямь не поступали. По крайней мере, аль-Мутадид ни разу не дал везиру повода в том усомниться.

Говядина и курятина

Египетский эмир Ахмад ибн Тулун, отколовшийся в пору смуты от халифата и правивший Египтом и Сирией, основатель династии Тулунидов, слыл человеком и умным, и добродушным. Вот сидит он в саду в беседке, обедает с друзьями и сподвижниками, а в сторонке сидит оборванный нищий. Ахмад взял со стола кусок курицы, кусок говядины, кусок халвы, завернул каждый в лепешку и велел дать нищему. Тот начал кланяться и благодарить, но ибн Тулун отмахнулся и продолжал застолье и беседу. Внезапно он кликнул стражу, велел схватить нищего, глянул ему в лицо и спросил: «Ну как, соглядатай, сам отчитаешься, какие тебе наказы дал аль-Мутадид, или пороть тебя?» Нищий малость поотпирался, но сознался. Окружающие стали дивиться, а Ахмад пояснил: «Он не только не стал есть первый же кусок, а осмотрел все, но и потом халву съел, курятину съел, а говядиной побрезговал. И после этого не ушел, а остался сидеть. Я и понял, что он не голодный и не нищий, и, скорее всего, из Ирака, где баранину и курицу любят, а говядину и за мясо не считают; а там уж нетрудно было догадаться, кто его прислал...»
Надо сказать, что халиф за этот случай с ибн Тулуном расплатился. Приходит Ахмаду с нарочным небольшая посылка из Багдада; он ее разворачивает — а в ней женская туфля его, ахмадовой, самой-самой тайной любовницы (проживающей, разумеется, тут же, в Египте) и записка: «И ты думаешь, твоя жизнь не в моих руках?»

(Kell)

===

Копенгагенский гамбит

Первая мировая. На складах в Копенгагене лежит большая партия новеньких пулемётов - 300 штук - построенная по заказу России и уже оплаченная. Впрочем, оплатить - ещё не значит забрать. Дания - страна нейтральная, Германия выражает решительный протест, пулемёты остаются на складе.
Затем ход делает уже немецкая сторона - производителю предлагается круглая сумма, всё уже договорено... но вокруг склада оказывается есть и российские наблюдатели. Дипломатический протест Антанты - пулемёты лежат, где лежали.
И так пять раз подряд.
Выход из положения придумывает капитан немецкого Генштаба Ринтелен. Прибывает в Копенгаген под видом английского агента. Через лицо прикомандированное - местного немецкого коммерсанта - находит выход на русскую резидентуру. Добывает корабль, замаскированный под российский.
И вот - финальная встреча. Дорогой ресторан, интим. Всё обговорено, дата погрузки назначена, все собираются расходиться... и тут лицо прикомандированное ("Молчать, надувать щёки, лакать ликёр") решает наконец отметиться в истории.
Воздвигается, вытягивается по стойке "Смирно" и провозглашает на весь зал:
- Не угодно ли сигару гер-р-ру капитану?
На чём операция собственно и накрывается тазиком.

Тогда корнет бежать решился....

Под конец войны Гиммлер пытается вести переговоры с союзниками. В какой-то момент он даже делает Эйзенхауэру предложение, от которого ну никак нельзя отказаться: вся оставшаяся территория Германии в обмен на пост министра полиции в новом правительстве. В ожидании ответа он продумывает свою речь при вступлении в должность, а также размышляет, должно ли требовать от американцев встречать его нацистским приветствием, или соглашаться на рукопожатие.
А ответа нет. То есть, какой-то ответ таки есть, но это совсем не то: "Listed & wanted" по всей форме.
Тогда Гиммлер сбривает усы, переодевается, извлекает на свет давным-давно заготовленный комплект документов на имя бедного беженца Генриха Хитцингера и ударяется в бега.
...Попадается он под Бременом. Несмотря на документы - безупречные и по легенде, и по исполнению.
Потому как беженец, у которого в порядке абсолютно все документы, - на самом деле диво дивное...

Когда пишут разведчики

Все, работающие в годы войны с семнадцатым отделом Британской военно-морской разведки, отмечают совершенно особый стиль её докладов, их простой и энергичный язык.
Спустя всего восемь лет после окончания войны со стилем семнадцатого отдела знакомится и широкая публика.
Точнее, со стилем сотрудника, писавшего эти доклады.
"Бонд. Джеймс Бонд".

(Ирукан)
Tags: гитик, клио, шпионы
Subscribe

  • Трансформация

    – Ну что ж, неплохо, – снисходительно признала Русалочка, глядя в зеркало. – Дорого-ой! Тебе нравится, как я выгляжу? Нравится, да? – Очень нравится!…

  • Таки фэнтези

    - Докушала, мамочка? Ну, на здоровьичко! А теперь пижамку и спать, - старая Бася с невыразимым умилением смотрела на внучку. - Баааа? - шестилетняя…

  • Таки про Красную Шапочку

    - Деее-дааа! Дееее-даа! Дее-даааа! - маленькая Риточка надрывалась уже несколько минут, ни в какую не желая засыпать. Старый Моня громко вздохнул,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments