Kail Itorr (jaerraeth) wrote,
Kail Itorr
jaerraeth

Categories:

Заговоры и заговорщики

В соответствующие времена Грузии тоже не повезло с монголами. Собственно, сначала ей основательно не повезло с хорезмийцами и лично Джелал-эд-Дином, а потом уж с монголами. В общем, после смерти царицы Русудан в Грузии установилось едва ли не прямое монгольское правление и оказалось оно бременем крайне неудобоносимым. Настолько, что грузинские вельможи, в том числе и те, что числились начальством и по монгольским правилам, дошли до такой крайности, что стали, о ужас, сговариваться о совместных действиях. И вот, съехались заговорщики в крепость Кохтастави, что в Джавахетии – и пришли к согласию во всем. А начинать решили сразу, чтобы донести все же никто не успел. Поэтому те, кому дольше всего было устраиваться, покинули собрание первыми. Решение, однако, было принято поздно, поскольку донести уже успели – и вскоре на место встречи пожаловали монголы. Всех съехавшихся прихватили, привезли в Ани – и начали допрашивать. А вельможи, видно, и в самом деле крепко между собой сговорились, потому что на допросах отвечали одно и то же: собрались, мол, вместе, чтобы рассудить, как лучше собрать наложенную на Грузию новую и тяжкую дань, чтобы и повеление ильхана исполнить, и людей не ущемить до крайности. Монголы во всей этой путанице разбираться не захотели, а к вопросу подошли просто: всех действующих лиц раздеть, связать, обмазать медом – и положить на солнышко. Кто жить захочет, заговорит. Однако сразу не заговорил никто.
И обо всем этом деле узнает один из уехавших раньше, Цотне Дадиани. Человек он был известный и славный, до того крепко воевал с хорезмийцами, даже в летописи по этому поводу угодил – а монголам до инцидента с новыми податями и воинской повинностью выказывал всяческую дружбу и они о нем ничего дурного не думали, да и тени оснований к тому не имели. Восставать, понятное дело, поздно. Отбивать – ну не в ставке же нойона, шансов нет. Дадиани берет с собой двух слуг и приезжает в Ани. Добирается до места, где уже лежат – и присоединяется к коллегам по заговору. В том же виде. Монголы несколько удивляются такому повороту событий и интересуются – а ты-то что здесь делаешь... сам. Дадиани отвечает, что на съезде обсуждали дань, если это есть вина, так он ровно так же виновен, потому что он там был – только торопился по делам и уехал раньше, а если не вина и теперь принято пытать и убивать без вины, то как он своих оставит?
Что подумал нойон – неизвестно. Может быть, поведение Дадиани убедило его, что заговора и впрямь не было, а донос – ложный, и это просто зложелатели с вельможами пытались счеты свести монгольскими руками (что частенько бывало), а может быть, что вероятнее, он решил, что никакого восстания уже не случится – эти уже пуганые, предателей будут видеть под каждым кустом и более действовать вместе не рискнут... во всяком случае, всех развязали, отмыли, извинились и отпустили.
Вот заговор на этом и вправду кончился. Так что не только расчет Дадиани, но и расчет нойона оказался точным.
(Антрекот)

===

Байки от Феликса Юсупова

1. "Стреляли"

1916 год. Убийство Распутина. Распутин демонстрирует чудеса живучести, убийцы - чудеса непрофессионализма.
На стрельбу и вопли в конце концов прибегает городовой - типа "А чё это вы тут делаете, а?".
Феликс Юсупов начинает нести чушь про перепившегося гостя, который...
И тут появляется депутат госдумы Владимир Пуришкевич. И чеканит:
- Мы тут, голубчик, Распутина убиваем. Не говори никому, не надо.
Городовой слегка балдеет. А потом отвечает в том духе, что дело правильное и ваще никому ни слова.
...На следующий день об убийстве знает весь город. Причём втрое больше, чем было на самом деле.

2. Тот, кто меня бережёт

Мистик Папюс - императрице Александре Фёдоровне, 1915 год: «С точки зренья кабалистической Распутин – словно ящик Пандоры. Заключены в нем все грехи, злодеянья и мерзости русского народа. Разбейся сей ящик – содержимое тотчас разлетится по всей России».
Через пару лет после убийства Распутина, оказавшись в Крыму, Феликс Юсупов заглядывает к известной гадалке. И спрашивает, не он ли вина всех бед, свалившихся на Россию.
Гадалка заверяет, что нет. И добавляет, что отныне и впредь хранителем Юсупова будет дух Григория Распутина. Как там у Высоцкого?

Напился старик, так пойди похмелись
И неча рассказывать байки.

А буквально через пару недель с гор спускается очередная дикая дивизия. Не как у Шкуро, а ваще дикая. Вахнаки в бриллиантовых браслетах, женских украшениях и под красными флагами с многообещающим: «Смерть буржуазии... контрреволюционерам... собственникам...». В общем, из тех, которым без разницы: красный, белый, Одесса, Херсон.
Спускаются братишки и вламываются к Юсуповым. Ничего не ломают, а совсем даже наоборот интересуются, правда ли, что он тот самый, который... На столе мгновенно возникают выпивка и закуска, начинаются тосты с выражениями вечной признательности хозяину и кончается всё великой пьянкой под гитару - только что цыган с медведем не хватает.
Утром дикая дивизия долго жмёт Юсуповым руки, не слишком твёрдо утверждается в сёдлах и уносится дальше. Под теми же флагами.

3. Я - не Бельмондо...

Феликса Юсупова долго не хотят пропускать в США. Потому как на дворе "ревущие двадцатые", самое что ни на есть мафиозное время.
А тут ещё убийца международный, да ещё и русский. В общем, "Вот он, Голый Дьявол, знаменитый эсторский палач-расчленитель".
И долго приходится Юсупову убеждать погранцов, что он - не профессионал.

4. ...не Распутин...

В США Юсуповых возят, угощают и вообще всячески ублажают. И вот приём: роскошный дом, лестницы белого мрамора, гости, торжественная обстановка. Жена - даром что принцесса - и то чувствует себя не в своей тарелке и порывается по-тихому сбежать.
И вот появляется хозяйка. Выходит торжественно на середину залы, величественно указывает на Юсуповых и громогласно провозглашает: «Князь и княгиня Распутины!»

5. ...и не Шарлотта Кордэ

В момент очередного финансового отлива Юсупов регулярно перекусывает в какой-то парижской забегаловке. Иногда один, иногда со знакомыми. Кормежка сносная, цены божеские.
В один прекрасный день хозяйка забегаловки отзывает его приятельницу и начинает осторожно выяснять, кто вот этот господин. А на недоумённое "А чё?" выдаёт: "Ой, знаете, о нем тут у нас такое рассказывают! Говорят, он какого-то Марата прямо в ванной зарезал! Короче, что хотите ему говорите, а только чтоб ко мне в ватерклозет не ходил!"

6. О фамильных драгоценностях

1935. Лондон. Ювелирная выставка. Экспонируется чёрная жемчужина Юсуповых - драгоценность уникальная, фамильная, историческая.
Перед витриной целая толпа, в эпицентре выступает княгиня Фафка Лобанова Ростовская:
"...И тогда Клеопатра растворила жемчужину в уксусе, дабы сумасбродством покорить Антония".
После чего следует коронное: «Эта самая жемчужина – перед вами!»

(Ирукан)

===

Весной 1791 года Россия, едва закончив войну со шведами и продолжая воевать с турками, оказалась на волосок от войны еще и коалицией Англии и Пруссии. Под ударом оказывались не только недавно завоеванный Крым и Новороссия, но и петровские приобретения в Лифляндии.
Антироссийская коалиция была творением английского премьера Уильяма Питта, которому выход России к Черному морю и разгром Турции не нравились категорически. «Как только русские пройдут Дарданеллы, они, конечно, будут поддержаны коварными греками, и где потом кончатся их завоевания, один Бог может сказать». Поэтому когда турки решили было согласиться на переговоры и даже, о ужас, отдать России Очаков, Питт решил, что пора действовать. В Кенигсберге, щедро снабженная английским золотом, сосредоточилась прусская армия, а в Портсмуте снаряжалась английская эскадра в 36 линейных кораблей для похода на Балтику. Екатерине II был предъявлен ультиматум: отказаться не только от Очакова, но и от Крыма. Лондон отозвал своего посла из России.
Предотвратил катастрофу российский посол в Лондоне граф Семен Романович Воронцов. Отчаявшись как-то повлиять на закусившего удила Питта, он пошел на неслыханное – а что оставалось делать? – нарушение дипломатического протокола.
«Я всеми мерами буду стараться, чтобы нация узнала о ваших намерениях, столь противных ее интересам, - заявил он статс-секретарю английского правительства. – И я слишком убежден в здравомыслии английского народа, чтобы не надеяться, что громкий голос общественного мнения заставит вас отказаться от несправедливого предприятия.»
Воронцов вместе со всеми работниками посольства засел за составление писем и записок, которые рассылал во все английские газеты, города, графства. Он доказывал, что прекращение торговли с Россией ударит буквально по каждому англичанину. И его доводы убеждали: действительно, найти альтернативу российскому железу, пеньке, льну англичанам было бы так же непросто, как сегодня подыскать другие источники дешевого газа.
«Я давал материалы, самые убедительные и достоверные, с целью доказать английской нации, что ее влекли к погибели и уничтожению торговли, и то в интересах совершенно ей чуждых, - вспоминал Воронцов. - В двадцати и более газетах, выходящих здесь ежедневно, появлялись наши статьи, открывавшие глаза народу, который все более восставал противу своего министерства... Ни я, ни мои чиновники не знали покоя и сна, и мы ночью писали, а днем бегали во все стороны - разносили в редакции газет статьи, которые должны были появиться на другой день.»
Кампания имела успех. Избиратели писали своим депутатам, требуя, чтобы они подавали голоса против Питта, в мануфактурных центрах шли митинги протеста, на стенах домов в Лондоне появились надписи мелом «Не хотим войны с Россией». Воронцов привлек на свою сторону лидеров оппозиции, драматурга Ричарда Шеридана, купцов из Сити. Екатерину II, которую светлейший князь Потемкин уже уговаривал отступить, он успокаивал: «Парламент сам собою, противу общей ненависти всей нации, не может поддержать никакого министра».
Пять месяцев длилась борьба Воронцова и Питта за общественное мнение. Российский посол ее выиграл. Под угрозой парламентского кризиса Питт отозвал с полдороги курьера, уже посланного в Петербург с нотой об объявлении войны.
Оставшись в одиночестве, пруссаки выступить не решились, а вскоре и с турками был заключен Ясский мир: граница прошла по Днестру, Очаков с прилегающим районом был присоединен к России. Вскоре здесь вырастет Одесса – жемчужина у моря и главные ворота русского хлебного экспорта на юге.
Воронцов за труды получил похвальный рескрипт, орден Владимира I-й степени и 6 тысяч рублей прибавки к содержанию. Очень недорого по сравнению с ценой возможного конфликта с ведущей державой мира. Если бы нынешние российские дипломаты в Европе работали хотя бы в половину воронцовской эффективности... ну, Одесса не Одесса, а Абхазия, пожалуй, давно была бы российской территорией.
(gaivor)
Tags: гитик, клио, шпионы
Subscribe

  • FOOD

    Нет, Софочка, это не брюки так сели - это тортик так лег... === - Расскажи о себе. - Ну, я ленивая и люблю поесть, дальше лень рассказывать, пойду…

  • Цветы жизненности

    Катя (4 года): - Если мама овечка, то папа кто? - Овец. - Нет, Катя, папа - баран! А детки у них кто? - Баранки! === Я была очень открытым,…

  • Страна Фантазия

    Адам Шульман, муж Энн Хэтэуэй, весьма похож на Вильяма Шекспира. А жену Шекспира звали - Энн Хэтэуэй. ...В общем, эти бессмертные уже не очень-то и…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments

  • FOOD

    Нет, Софочка, это не брюки так сели - это тортик так лег... === - Расскажи о себе. - Ну, я ленивая и люблю поесть, дальше лень рассказывать, пойду…

  • Цветы жизненности

    Катя (4 года): - Если мама овечка, то папа кто? - Овец. - Нет, Катя, папа - баран! А детки у них кто? - Баранки! === Я была очень открытым,…

  • Страна Фантазия

    Адам Шульман, муж Энн Хэтэуэй, весьма похож на Вильяма Шекспира. А жену Шекспира звали - Энн Хэтэуэй. ...В общем, эти бессмертные уже не очень-то и…