Kail Itorr (jaerraeth) wrote,
Kail Itorr
jaerraeth

Category:

О бороде и усах (классика)

Соседка останавливает меня в подъезде, шутя: "Ну, Миша, ты такую бороду отрастил, что теперь иди-ка в священники".
Борода в ее восприятии сочетается с духовным саном... Из всех высших сословий, побритых еще при Петре, только духовенство и сохранило бороду. Казалось бы, наоборот, борода - непреодоленно звериное в человеке, грубый волосяной покров, затмевающий духовный свет лица. Но ведь борода прикрывает именно звериную часть лица - не лоб, не глаза, а хищную челюсть и рот. Вот почему борода благообразна: в ней сама природа стыдлива прикрывает свое срамное отверстие на лице, так же, как она делает это в паху.
Бритость может быть полной или частичной (усы), соответственно чему личность получает свой социальный статус, а лицо - определенное метафизическое выражение. В России Х1Х века существовало три основные категории лиц: штатские, военные и духовные, и уже по внешности они были различны: бритые - усатые - бородатые. Полная бритость - это отречение от пола и попрание естества, поэтому почти везде и всегда только бритые были служителями закона - бесстрастными, исполнительными. В учреждении, в канцелярии нельзя себе представить ни усатых, ни тем более бородатых лиц - это был бы ползучий бунт. Всюду, где бюрократическая машина была сильна, она поддерживалась если не прямыми евнухами, то их символической заменой в виде бритых службистов. Так же, как бумага в канцелярии есть знаковая форма, чистая условность, так и обслуживается она выглаженными лицами, на которых прущая сила растительного естества каждый день аккуратно уничтожается.
Бритва - это гильотина в миниатюре, орудие мягкого террора. Когда отрублены самые непокорные головы, тогда по отношению к остальным достаточно чисто символической процедуры снятия волос. Так было и в России: прежде, чем бритва стала гулять по бородам граждан, топор лихо гулял по головам стрельцов, и потому в бритве напуганным бородачам являлась уже острота и размах такого свойства, что в случае сохранения бороды приходилось опасаться и за голову.
Бороду сохранили лишь два сословия в государстве, оба - наиболее удаленные от власти, закона и чинослужения. Это - крестьянство и духовенство; одно - потому что лепится к земле, другое - к небу. Закон и топор гуляют посередине, в области общественно-государственной, и не касаются того, что ниже или выше ее, дольнего и горнего. И в этом - безусловная общность двух сословий, запечатленная единым корнем: крестьянство - христианство. Оба сословия опираются на силы природного и духовного естества, из себя исходящие, обществу не подвластные. Борода так же пристала крестьянскому лицу, как растительность - земле, которую он возделывает. Что касается духовных лиц, то сохранение бороды здесь знаменует послушание вышней воле, стремление удержать естественный образ, данный от Бога. Ведь и Бог-сын, и Бог-отец всегда изображаются на иконах с бородой; представить их бритыми - значит признать над ними какую-то другую власть.
Еще одно сословие - воинское - принадлежит отчасти природному, отчасти государственному порядку вещей. С одной стороны, воины, как и чиновники, находятся на службе у государства. Но используется это сословие именно тогда, когда государству грозит опасность, когда в целях самосохранения или самораспространения оно вынуждено опираться не на закон, а на брутальную силу. Поэтому, в отличие от чиновников, подчиненных закону, воинам позволяется частично удержать свою связь с природой. Буйство в них не обуздывается, а поощряется, правда, с ведома и в интересах государства. Это промежуточное положение воинства означено в его типически усатом облике, где естество частью уничтожено, частью же оставлено и тем самым подчеркнуто уже не как естество, а как намерение, вызов. В сравнении с бритым, евнухоидным штатским, усатый гусар - настоящий мужчина; он не сокрылся малодушно под "сень надежную закона", но защищает честь своего государства в тех жестоких обстоятельствах, когда бессилен оказывается гражданский закон. Природа в воине отчуждена от самой себя, возведена в функцию государственную, т.е. осуществляется как целесообразное насилие. Остается не текучая, ниспадающая, волнисто-мягкая борода, но жесткие усы, своей короткостью и остротой выражающие идею хищности, наступления. И подравниваются они обычно прямо, будто солдатская шеренга. Борода стелется, клубится, усы - торчат, колют, между ними такая же разница, как между мягкой травяной порослью и рядом отточенных штыков.
Недаром у самых воинственных наций: турков, арабов, наших кавказцев - мужчины поголовно усаты. Это связано, быть может, с отсутствием землепашества, прививающего мирный, растительный характер народу и украшающего бородой его облик. Усатые народы живут преимущественно в горах и пустынях, где, не занятые земледелием, мужчины неизбежно осваивают профессию воина - добытчика силой от людей, а не согласием от земли. Если в бритом мужчине пол оттеснен, подавлен, а в бородатом выражен широко, человечно, миролюбиво, то усатый мужчина осуществляет себя в специфически властной и половой сфере, с явно выраженным уклоном в агрессивность, как властитель, захватчик, любовник. Его притязание - властвовать над природой, над женщиной, над народом, который при этом весь обривается, становится женоподобен, составляя политический гарем своего падишаха. При усатых владыках (вспомним опять Петра, в недавнее время - Сталина, Гитлера) народ сверкает гладкостью лиц, а борода воспринимается как захламленность лица, проявление гнилой упадочности, декаданса или диссидентства. Дескать, с природой спутался человек - дик, распущен, или, того хуже, злоумышляет против закона. Борода вызывает общественную неприяzнь и подозрение в нелояльности; усы - энтузиазм, ликование, влюбление; бритость воспринимается как норма.
Перебирая на днях портреты русских писателей, я поразился тому, как во многих случаях внешний облик точно соответстует направлению творчества. Писатели романтического типа - Лермонтов, Гоголь, Горький - с усами: в них напор на жизнь, устремленность к идеалу, воинственность, жажда борьбы, исправления недостатков, переделки действительности. Напротив, у писателей с бородами: Л. Толстого, Достоевского, Чехова, Пришвина - углубленное постижение жизни, обращение к ее вечным, непреходящим основам, проповедь сближения с природой, смирение, любовь к ближнему. Наконец, бритые писатели, с гладкими лицами - те, что своим творчеством несут государственную службу. Таких больше всего в 18-ом веке: Ломоносов, Фонвизин, Радищев, - и в ХХ-м: Маяковский, Фадеев, Твардовский. В грубом упрощении: романтизм усат, реализм бородат, классицизм брит.

(c) Михаил Эпштейн, 1978
Tags: культура, литература
Subscribe

  • Ох, рано встает охрана

    Местное-с В окне банка висит оранжевая бумага охранного агентства. Говорится в бумаге следующее: Ассоциация охранных предприятий Собос-Русь — что,…

  • Как слышицца так и пишецца

    В начале 1980-х знакомая была на Кубе, студенткой, на стажировке. Там ее позвали на какую-то выставку книжной графики. Человек, который ее пригласил,…

  • Эволюция крокодилов

    "Крокодил" Чуковского содержит явную отсылку к "Мцыри" - в куске, начинающемся с И встал печальный Крокодил, И медленно заговорил. В свою очередь,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments