Kail Itorr (jaerraeth) wrote,
Kail Itorr
jaerraeth

Categories:

ЭФГЕНИ-ПАША. Рубайат. Сочинение Искандера Мортир-заде.

http://www.livejournal.com/users/stran_nik/34944.html

ЭФГЕНИ-ПАША
Рубайат. Сочинение Искандера Мортир-заде.
Типа перевод с типа персидского.
Диван первый (и последний)

Е.Канищевой

I
«Мой дядя был старый больной аксакал,
Своими болезнями всех он достал.
Но ныне свершилось - и бедного дядю
Аллах (иль шайтан) наконец-то забрал».

II
Так думал герой наш - Эфгени-паша,
К наследству в лихом фаэтоне спеша.
Родился на юге мой друг - в Исфахане,
Куда и моя так стремится душа.

III
Семья небогата... Но важен престиж! -
И нанят был мальчику личный дервиш.
Но не был Коран и на треть им изучен...
(Подобным ученьем кого удивишь?)

IV
Что ж, вырос сынок, не познав шариат;
Прогнали дервиша пинками под зад...
Герой наш наряжен в шелка Хорасана;
По моде багдадской - роскошный халат.

V
Порой знатоками приходится звать
Нам тех, кто не может два слова связать.
Эфгени-паша знал, однако, немало, -
Поболе, чем вся исфаханская знать.

VI
Почти позабыт ныне старый фарси:
Но строки Хайяма и Фирдоуси,
Гуляя ночами с подружкой, Эфгени
Был рад прочитать - лишь его попроси.

VII
Он знал кое-что из стихов Навои,
Но сам не умел сочинять рубаи.
Зато он прекрасно постиг Ал-Хорезми,
К наукам стремя интересы свои.

VIII
Но даже наука была для него
Не главное в жизни... А боле всего
Любил он младых персиянок прекрасных,
И в том помогало ему божество.

IX
...

X
Его научили Саади, Хафиз
Искусству угадывать каждый каприз,
Быть добрым, ревнивым, внимательным, нежным,
Тут быть неизменным, там сделать сюрприз.

XI
Его научил Низами Гянджеви,
Как деву склонить побыстрее к любви;
Такого, как был наш герой, сердцееда
Не встретишь - хоть сотню столетий живи.

XII
Еще научил его сам Насреддин
Уменью, что он сохранит до седин:
Он голову мужа украсить рогами
Столь ловко умел в Исфахане один.

XIII XIV

. . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . .

XV
С утра - приглашений десяток зараз:
На утренний кофий, вечерний намаз;
А он, как проснется, верхом на верблюде
Летит по бульвару; не скачка - экстаз!

XVI
Под вечер он едет в роскошный духан,
Куда собирается весь Исфахан;
И хоть Магомет запретил винопитье,
Но кто из духана уходит не пьян?

XVII
Затем - когда город вечерний затих -
В кругу кунаков и абреков своих
Он едет на площадь, чтоб глянуть с усладой
На пляски джигитов и дев молодых.

XVIII
Народ, что заполнил широкий майдан,
Глядит, изумленьем вконец обуян,
Как саблю актер без опаски глотает...
И слышатся крики: «Как ловок, шайтан!»

XIX
Там смел акробат и искусен жонглер,
И ловко метальщик швыряет топор,
И с коброй целуется йог-заклинатель,
И пеньем скопец вызывает фурор;

XX
К зверям укротитель не слишком жесток;
Плясунья кружится, как легкий листок;
Все смотрят... Лишь изредка крик муэдзина
Велит обратиться толпе на восток.

XXI
Вдруг слышатся крики: «С дороги, баран!»
То сорок верблюдов пришли на майдан,
На них наш паша восседает с друзьями.
Да, многих зевак раздавил караван...

XXII
Прошло только пять или десять минут -
Верблюды обратно с майдана идут...
Эфгени бормочет: «Казнить бы актеров -
Какую халтуру устроили тут!»

XXIII
И вот он вернулся к себе в кабинет,
В котором, читатель, чего только нет!
(Я тоже купил бы все это, наверно, -
Да только, увы, не хватает монет).

XXIV
Турецкие трубки, халат из Хивы,
Шелка из Ширвана, тулуп из Тувы,
И перлы - подарок Персидского моря,
И даже матрешки из дальней Москвы.

XXV
Любой - даже самый конкретный джигит -
На бал надевает красивый прикид;
Таков и Эфгени: он пред зеркалами,
Наряд подбирая, часами стоит.

XXVI
Одежду гяуров он любит давно;
Ее описать для меня мудрено:
Уж как ни старайся - персидских названий
Для этих одежд не найти все равно.

XXVII
Одевшись, к дворцу он на лошади мчит,
Где царство ковров, и шелков, и парчи,
Туда, где джигиты стройней кипариса,
Где девы прекрасны, как звезды в ночи.

XXVIII
Стремительно входит паша во дворец,
В котором веселие дарит творец;
Он входит - и слышится шепот: «Эфгени!..» -
Все знают губителя женских сердец.

XXIX
Я тоже в байрам, сабантуй и новруз
Не раз перед пери покручивал ус,
И матери очень меня опасались...
Но нынче я скромен. Поверьте, не вру-с!

XXX
Да, видел я множество танцев - и вот
Ищу от Залива до Каспия вод
Я то, чего танец прекрасней Эдема, -
Манящий и нежный девичий живот.

XXXI
Я видел когда-то... И мне не забыть
Живот, что я встречу еще, может быть.
О дева, что танец тогда танцевала!..
Других не смогу никогда полюбить.

XXXII
Как розы - ланиты, как лалы - уста
Прекрасны! (А также другие места...)
Но дорог мне только невинный и страстный,
Таинственный танец ее живота.

XXXIII
Луч солнца касался ее - и лучу
Завидовал я. И доныне хочу
Коснуться губами того, что кружилось
В прекраснейшем танце... Ну ладно, молчу.

XXXIV
Ах, где б этот танец опять увидать!
Готов я за это живот свой отдать!
Но милые девы жестоки, как дэвы,
И мне не хотят доставлять благодать...

XXXV
Вернемся к герою. Закончен байрам,
Он едет под утро к родимым шатрам.
Светает; проснулись чайханщик Ираклий,
Торговец Рустам и меняла Абрам.

XXXVI
Но выгодный курс и заморский товар
Не могут Эфгени завлечь на базар;
Он спит. А проснется к дневному намазу -
И снова в седло, и опять на бульвар...

XXXVII
Но вскоре другая настала пора;
Ему надоела актеров игра,
Обрыдли и танцы, и скачки верблюдов,
И плов, и кебаб, и шербет, и икра.

XXXVIII
Занудой прослыл он по Персии всей,
Тоску на балах навевал на гостей.
Но, к счастью, не стал он свершать харакири
(Учил его в детстве дервиш - не сэнсей).

XXXIX XL XLI
. . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . .

XLII
И к той, что умна, и к другой, что мила,
И к прочим - вдруг страсть его стала мала,
Могла его снова привлечь к этим дамам
Одна лишь виагра - такие дела...

XLIII
Забросив любовь, взял он в руки калам
(Стихи сочинять дозволяет ислам);
Но все, кто читал его вирши, плевались,
Твердя: «Средь поэтов не место ослам!»

XLIV
Тогда он за чтение взялся с тоски -
Но вскоре от книг заболели виски...
Собрал он все книги, поехал в пустыню
И книги с презрением бросил в пески.

XLV
Мы с ним подружились. Любили болтать,
Друг другу на мир свою желчь изливать;
Но в дружбе моей и Эфгени, читатель,
Не надо того, чего нету, искать!

XLVI
С трудом я, однако - пока не привык -
Сносил его злой, непокорный язык.
Болтал он о шахе - а я опасался,
Что сбросят в ночи нас обоих в арык.

XLVII
Гуляли мы с ним по ширазским садам,
Свой взор обращая к ночным небесам,
И вместе грустили, что жизнь молодая
Пройдет - как сказал несравненный Хайам.

XLVIII
Однажды мы с ним посетили Тебриз,
В духане пришли в положение риз;
Эфгени потом у реки опирался
О камень - и чудом не ссыпался вниз...

XLIX
Мечтал посетить я Дамаск и Каир,
Увидеть Каабу, Магриб и Измир;
Учил я арабский, турецкий и хинди,
Чтоб легче мне было осматривать мир.

L
Но мне выезжать запретил шахиншах -
Стихи мои, верно, у шаха в ушах;
А в них не всегда все согласно с Кораном...
Надеюсь, отпустят меня! Иншаллах!

LI
Хотел поглядеть и Эфгени на стран
Чужих красоту - но обрезал Рахман
Нить жизни отца его... И кредиторы
Хотели упрятать Эфгени в зиндан.

LII
Но тут появился посланец и рек,
Что дядины дни завершают свой бег...
Эфгени застал уже дядю в могиле -
Да будет с ним милость Аллаха вовек!

LIII
И вот оказался Эфгени богат;
Устроил поминки, как учит адат,
Долги заплатил, - и теперь он владетель
Огромного сада, роскошных палат.

LIV
Два дня его радовал фиговый сад,
На третий - стал фигам Эфгени не рад,
Бродить надоело по пышным палатам,
Не сладок шербет, нехорош виноград...

LV
А я вот хотел бы, чтоб в сельской глуши
Дни жизни моей проходили в тиши,
Чтоб днем я стихи сочинял у арыка,
Шел ночью в гарем... Вот отрада души!

LVI
Но взгляд у Эфгени на это - иной...
Не путай, читатель, Эфгени со мной!
Грехи и заслуги - свои у обоих,
И счет у Аллаха - для каждого свой.

LVII
Спою еще несколько строф о любви;
Я к ней обращался: «Мой стих оживи!»
Она иногда приходила нежданно,
Иль медлила - сколько ее ни зови.

LVIII
Когда приходила - рождались стихи,
И даже порою не очень плохи;
Я мог бы, наверное, стать знаменитым...
Жаль только, что в рай не пускают грехи.

LIX
Теперь уже нету любви у меня,
Я занят стихами средь ночи и дня,
Пишу для того лишь, чтоб сдать их в журналы;
Об этом грущу - никого не виня...

LX
Но хватит! Вернемся к насущным делам.
Могу отложить я пока что калам:
Закончил я первый диван. А попозже
Скажу я второму дивану - салам!
...
(на этом рукопись Искандера Мортир-заде обрывается)

февраль 2000 – апрель 2003

(c) stran_nik
Tags: поэзия
Subscribe

  • May the 4th B with U

    Как только не переводят на русский несчастные ЗВ-шные X-wing... А всего-то и надо вспомнить старый русский алфавит, где у буквы Х есть полноценное…

  • В честь профессионального днеписательского праздника...

    Летопись Олександра Милна В лето 6430 Иде Венеполк на пчелы и изгнали его пчелы и не дали дани. И поиде к Христофору Робиничу и реша медведь…

  • Яврейския лирическия

    - Сколько раз тебе повторять?!! Надень кипу, Христа ради! === - Фима, дорогой, скоро приезжает моя любимая свекровь, можно сказать, моя вторая…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment